Мы возвращаемся домой почти в два часа ночи, и я пою «Hips Don't Lie» в исполнении Шакиры.

— Не надо ссориться, не надо ссориться, — пою я фальшивя, когда Джерон проводит меня через входную дверь.

— О, детка, когда ты так говоришь...

Он тащит меня в спальню, бросает на кровать и ложится сверху.

— Мои бедра не лгут, — говорю я медленно, пытаясь правильно отчеканить слова. — Я купила их в Колумбии.

Он переворачивает меня, и я оказываюсь на нем сверху и сразу видно, что он не в настроении болтать. Мои трусики сползают по моим ногам.

— Ты моя, — говорит он жестко, и настолько отличается от того мужчины, который сидел за обеденным столом в клубе «Annabel». Этого Джерона я как раз знаю очень хорошо. Скрытое обещание в его словах вызывает дрожь в моей киске.

— Делай черт побери, что ты хочешь со мной, — шепчу я хрипло.

— Скажи это. Скажи, что ты моя.

— Я твоя, Златовласка. Я вся в твоем распоряжении.

— Теперь, бл*дь, скачи на мне, пока ты не кончишь.

Я бормочу что-то невнятное и начинаю расстегивать его ремень. Я скольжу своей мокрой киской по его члену и опускаюсь на него вниз. Это пьяный секс, но потрясающе восхитительно вкусный. Эта часть секса похожа на мечту. Такой секс может стать страданием для меня, если я не буду осторожной: Черт, откуда взялась такая мысль?

Я не зацикливаюсь на ней.

Через какое-то время я содрогаюсь, приближаясь к краю.

— Черт возьми, я сейчас кончу, — ахаю я и смотрю на него. Его глаза горят зеленым, и его кожа светится от пота. Мое сердце трепещет. Господи, спаси меня, я увлеклась Златовлаской. Волны, накатывают на меня, словно цунами. Его кожа по-прежнему мерцает от пота… я скольжу по ней. Дерьмо, похоже я увлеклась Златовлаской?

Все начинается безобидно. Мы находимся в гей-клубе, в который я частенько захаживала раньше, и я говорю:

— Я не знаю, кто я теперь.

— Ты выздоравливающая лесбиянка, — отвечает он.

Развязный ответ меня раздражает, и я решаю наказать его, немного.

— Мне вроде бы не хватает ощущения нежной кожи, — говорю я.

Его выражение лица меняется. Я не в состоянии точно сказать, что оно обозначает, он быстро берет себя в руки.

— Ты хочешь привести в нашу постель другую женщину?

Вопрос ударяет по мне. Я не задумывалась настолько далеко, но теперь, когда он его озвучил, не могу проигнорировать.

— Я не знаю, — честно отвечаю я.

— Есть только один способ это выяснить.

Я открыто смотрю на него.

— Выбери женщину, которую ты хочешь, и мы займемся групповым сексом.

— Раньше ты уже был с двумя женщинами?

— Конечно.

— Тебе понравилось?

Он уклончиво пожимает плечами.

— Было хорошо.

Я опрокидываю в себя стопку водки.

— Ладно, давай выясним, на какой границе своих бисексуальных проказ я застряла. Далеко не уходи. Я вернусь.

Он поднимает свой бокал к губам, его глаза завуалированы до такой степени, что прочитать в принципе ничего невозможно.

— Удачи.

Водка заставляет мою кровь закипать. Я подхожу к бару, там стоит девушка, которую я знаю. Она на самом деле очень красивая с длинными темными волосами с пирсингом на пупке, это я знаю из-за того, что уже была с ней в постели.

— Билли, — говорит она.

— Сахара, — отвечаю я.

Она целует меня в губы и подводит к двум другим своим подругам, которые только что вернулись с танцпола, у них на лицах видны бисеринки пота. Одна мужеподобная девчонка с именем Джерри, а другая — поистине потрясающая полукровка со светлыми глазами. В темноте невозможно сказать какого цвета у нее глаза. У нее крупные и вкусные на вид губы, ее зовут Поппи. Прекрасно. Поппи проводит своим мягким шоколадным пальцем по моей обнаженной коже. Честно говоря, черные девушки обладают самой нежной кожей из всех рас. Их кожа, как у новорожденного ребенка. Я точно знаю, что пригласила бы ее на ужин. Я точно знаю, что могла бы быть с ней.

Но я отворачиваюсь от нее и улыбаюсь Джерри. Длинные, волосы в разные стороны, неприглядные, уродливая Джерри, но она улыбается мне в ответ и ее глаза поблескивают.

— Где ты сделала такое тату? — спрашивает она.

Для знакомства это полный провал, причем отстойный провал.

— В Килбурне, — отвечаю я ей.

— Хорошее, — лжет она, запинаясь. Шоколадный палец был лучше, намного лучше, и он по-прежнему продолжает скользить по моей коже. Я знаю, на что она способна сегодня вечером.