— Я буду ждать тебя на лугу…

Что-то внутри меня прорвалось: от ярости, от безнадежности, от неминуемости скорой смерти. Я почувствовала кровь друга на своих руках, увидела боль на любимом лице. Волькра триумфально завопила и вонзила когти мне плечо. Тело пронзила боль.

И весь мир побелел.

Я закрыла глаза от пронзительно-яркого света, взорвавшегося передо мной. Казалось, он заполнил мою голову, ослепил, оглушил. Откуда-то сверху раздался жуткий вопль. Я почувствовала, как волькра ослабила хватку на моем плече, как она ударила меня при падении вперед и как моя голова стукнулась о палубу. После этого я ничего не чувствовала.

Вздрогнув, я очнулась и почувствовала дуновение ветра на коже. Затем открыла глаза и увидела перед собой нечто похожее на темные клубы дыма. Я лежала на палубе скифа. Прошла минута, прежде чем сгусток дыма начал рассеиваться, подбирая свои темные клочья и давая дорогу яркому осеннему солнцу. Я снова закрыла глаза и вздохнула с облегчением. «Мы на пути из Каньона, — подумала я. — Не знаю как, но нам удалось выбраться».

Или нет? Ко мне медленно возвращались воспоминания о нападении волькр. Где Мал? Я попыталась сесть, и боль пронзила мои плечи. Игнорируя ее, я оттолкнулась от палубы и обнаружила, что оказалась нос к носу со стволом винтовки.

— Уберите от меня эту штуку, — рявкнула я, отталкивая оружие прочь. Солдат вернул винтовку на место, угрожающе тыча ею в меня.

— Не двигайся, — приказал он.

Я удивленно уставилась на него.

— Да что с тобой такое?

— Она очнулась! — крикнул тот через плечо. К нему присоединились еще два вооруженных солдата, капитан скифа и Корпоральница.

Запаниковав, я заметила, что рукава ее красного кафтана были вышиты черным. Чего от меня хотела Сердцечница? Шквальной все еще стоял у мачты с поднятыми руками, направляя нас потоком сильного ветра, рядом с ним всего один солдат. Палуба местами запятнана кровью.

Мой желудок скрутило, стоило вспомнить жуткую битву. Целитель Корпоралок ухаживал за ранеными. Где Мал? У перил стояли солдаты Гриши: окровавленные, обожженные и в значительно меньшем количестве, чем когда мы отплывали. Все настороженно поглядывали на меня.

С нарастающим страхом я осознала, что солдаты и Корпоральник на самом деле стерегли меня. Как пленницу.

— Мал Оретцев. Он следопыт и был ранен во время нападения. Где он? — спросила я.

Никто ни слова не проронил.

— Прошу вас, ответьте, — начала умолять я. — Где он?

Последовал толчок — скиф сел на мель. Капитан указал на меня винтовкой.

— Встань.

Я подумывала остаться сидеть дальше, пока они не скажут, что случилось с Малом, но один взгляд на Сердечницу заставил меня передумать. Я поднялась, морщась от боли в плече, и споткнулась, поскольку скиф снова начал двигаться, подталкиваемый суходольными рабочими. Я инстинктивно потянулась, чтобы восстановить равновесие, но солдат, которого я коснулась, дернулся так, будто я его обожгла. Мне удалось справиться с этим самостоятельно, но мысли путались все сильнее. Скиф вновь покачнулся.

— Двигай! — скомандовал капитан.

Солдаты вели меня на расстоянии вытянутой винтовки. Я прошла мимо других выживших, заметив их любопытные, испуганные взгляды, а еще, как старший топограф что-то взволнованно рассказывал солдату. Хотелось остановиться и рассказать ему о том, что случилось с Алексеем, но я не осмелилась.

Ступив на сушу, я с удивлением поняла, что мы вернулись в Крибирск. Мы даже не пересекли Каньон. Я вздрогнула. Но лучше уж маршировать по лагерю с винтовкой, направленной мне в спину, чем быть в Неморе.

«Не намного лучше», — пришла в голову мысль.

Когда солдаты вывели меня на главную дорогу, люди оставили свои дела и открыто начали глазеть на меня. Мой разум быстро заработал, пытаясь найти ответы, но безуспешно. Я что-то страшное натворила в Каньоне? Нарушила какой-то военный протокол? И вообще, как мы выбрались оттуда?

Рана на плече пульсировала. Последнее, что я помнила, была ужасная боль от когтей волькры, царапающих мне спину, а затем яркую вспышку света. Как мы выжили?

Эти мысли испарились из моей головы, стоило нам подойти к палатке офицеров. Капитан приказал охране остановиться и приблизился ко входу. Корпоральница вытянула руку, чтобы остановить его.

— Это пустая трата времени. Мы должны немедленно отвести ее к…

— Убери от меня руки, кровопускательница, — отрезал капитан. Корпоральница рассматривала его с секунду, в ее глазах читалась опасность, но затем холодно улыбнулась и поклонилась.

— Да, капитан.

Волоски на руках стали дыбом. Капитан исчез в палатке, и мы стали ждать. Я нервно оглянулась на Корпоральницу, которая, видимо, забыла о своей перепалке с капитаном и вновь начала меня разглядывать. Она была молодой, возможно, даже моложе меня, но это не помешало ей бросить вызов столь высокопоставленному человеку. Да и с чего бы? Она могла убить капитана на месте, даже не подняв оружие.