Шрифт:
— Я разузнал, что в правлении денег хватает, но никто не заинтересован в производстве этого фильма.
— Димлинг считает, что…
— Я сделаю все, чтобы его отменили.
— Спасибо за откровенность.
Ингмар не видит, какую книжку берет с полки и рвет пополам. Швырнув ее на пол, он тянется за следующей, рвет в клочья и бросает в стену. Достает новую и запускает ее через всю комнату, опрокидывает все книги, стоявшие на полке.
Запыхавшись, подходит к письменному столу и набирает номер Димлинга. Руки дрожат, пот щекочет затылок.
— Я тебя разбудил?
— Что? А, да нет, что ты.
Ингмар говорит быстро, рассказывает, что готовится заговор с целью помешать съемкам. В прессу просочились сведения о том, что это скучнейший фильм в шведском кинематографе.
— Могу себе представить их недовольство, — с расстановкой говорит Димлинг.
— Но почему именно сейчас? Ведь «Девичий источник» прошел довольно успешно, и…
— А где наконец сценарий? Без него…
Димлинг кашляет, а Ингмар заверяет его, что сценарий готов. Надо только сделать копии, объясняет он. Отец прочитал его уже трижды.
— Абсолютно готов — завтра он будет у тебя.
— Наверное, лучше все-таки отложить съемки на потом, — отвечает Димлинг.
Началось все с того, что он разложил оловянных солдатиков и зверей в стеклянные банки и закрыл крышкой. Пусть свет, преломившись в стекле, попадает внутрь и отбрасывает тени. Разумеется, он не верил, что они говорили всерьез.
Ингмар в одиночестве сидит за маленьким монтажным столиком с четырьмя тарелками. Нога лежит на педали. Отражаясь, свет падает на его лицо. Слышно только, как жужжит мотор, вращаясь, пыхтит бобина и хлопает лента.
И вот раздаются писклявые голоса. Беседа окончена, и неуклюжий мужчина выходит из комнаты.
На экран проецируется картина: матовая поверхность. Ингмар видит себя, порывистыми движениями он швыряет книги на пол.
Он быстро проматывает этот эпизод и снова замедляет пленку.
— Не стоило ради нас убираться, — говорит Бёрье Люнд чужим низким голосом, расхаживая среди разбросанных, порванных книг.
Почему-то в руке у него ножницы, а Гуннар [15] сделал себе на голове маленький смешной пробор, пошутив, что теперь будет ходить только так.
15
Гуннар Бьорнстранд (1909–1986) — шведский актер, снявшийся в фильме «Причастие» в роли пастора.
— Мне нравится.
— Тебе, может, и нравится, — улыбаясь, говорит Ингмар. — А про нас ты подумал? Ведь нам придется любоваться на твой проборчик всю осень.
— Ты бы лучше сделал себе причесочку а-ля Кеннеди, — смеется Бёрье.
— Нет уж, оставлю пробор, — отвечает Гуннар.
Бёрье проводит рукой по его волосам, прихватывает светлые кончики:
— Это у тебя со съемок «Райского сада» осталось?
— Давайте представим себе, — говорит Ингмар, — какой была бы жизнь этого пастора? Ведь никто больше не указывает ему, во что одеваться и как причесываться.
— И что?
— Он покупает ту же одежду, что и всегда, таскается к тому же парикмахеру во Фростнесе, когда припрет.
Они смеются.
— Он не менял прическу со школьных времен, — продолжает Ингмар. — Это, конечно, довольно-таки неприятно, Гуннар, но придется вернуться к дурацкому пробору.
— Школьник! — прыскает Бёрье.
— Который лишь слегка повзрослел, — говорит Ингмар. — Надо постричь его так, чтобы это было понятно.
— Кому вообще нужны актеры, раз есть парикмахеры, — бормочет Гуннар.
— Зачем ты все делаешь таким плоским? — спрашивает Ингмар.
— Хочешь сказать, у меня плоские волосы?
— Да уж, пышностью мысли ты не отличаешься.
Гуннар смеется.
Открыв дверь, Бёрье предлагает постричь его так, чтобы старая прическа угадывалась по отросшим волосам, как будто пастор давненько не был у парикмахера во Фростнесе.
Ингмар заходит в отдельный розовый кабинет в ресторане. П. А. надувает щеки, а Свен [16] , отвернувшись, хохочет.
16
Свен Нюквист (1922–2006) — знаменитый шведский оператор, много работавший на съемках картин вместе с Бергманом — в частности, на съемках «Причастия». Также известен как режиссер, сценарист, продюсер.
— Иногда я думаю, сколько тут всяких возможностей: шикарное точечное освещение, можно снимать волосы против света, а передние планы какие, перспективы, да…
— Приходишь, например, и говоришь: сделайте так, чтобы ни единой тени, — размышляет Ингмар. — Как в обычный ноябрьский день.
— За это я тебя и люблю, — отзывается Свен, и кожа над его белесыми бровями краснеет. Свен листает альбом с фотографиями из Торсонгской церкви.
— Там красиво, — немного погодя говорит Ингмар.