Татьяна подошла к кровати и с размаха хлопнула по кнопке выключателя. Вспыхнула люстра, Олег застонал, сел, прикрывая руками глаза, и длинно выругался матом.

— Не смей ругаться при ребенке, — твердо сказала Татьяна. В голосе ее было столько стали, что он испугался. Она почувствовала его испуг, носом, как собака, втянула горьковатый запах адреналина.

— Ты ох… охренела вообще, да? — Он не посмел сказать грубое слово, и первая победа окрылила Татьяну, — Ты чего творишь?!

— Вставай и убирайся отсюда! — решительно сказала она.

— Чего? — Олег сидел и смотрел на нее покрасневшими, привыкшими к свету, но все еще сонными и бессмысленными глазами. Одеяло скомкалось между его ног.

— Я подумала и решила, что нам не нужен человек, который ничего для нас не делает, проедает наши деньги да еще смеет поднять на меня руку. Уходи.

Саша увидела, что в одном месте опора закрашена не плотно. Оранжевый страх штрихами пробивался сквозь плотную, незыблемую синеву.

Железа в голосе не хватило. Олег вскочил и схватил со стула ремень.

— Убью! — заорал он, и тут Славик вышел вперед:

— Ты ее больше никогда не ударишь, понял, придурок? Уходи отсюда.

— Уходи, — Татьяна подошла к сыну, положила руки ему на плечи. В голосе ее снова зазвучала уверенность, — А посмеешь ударить — его или меня, без разницы, — вызову милицию. И заодно покажу все шмотки, которые ты мне таскал. Вдруг им будет интересно?

— Пожалеешь, — просипел он, опуская занесенную руку. — Приползешь ко мне. Без мужика пропадешь, а кому ты нужна, кроме меня? Ты посмотри на себя, морда ты облезлая.

— Не смей так говорить! — крикнул Славик.

Олег не обратил на него внимания. Он натянул джинсы, рывком раскрыл шкаф, вытащил из него спортивную сумку и стал запихивать в нее подаренное Татьяне барахло. Руки его двигались рывками, голова была опущена, но в какой-то момент он бросил на нее короткий, полный ненависти взгляд. Похолодев, Татьяна подумала: а что мешает ему прирезать обоих — маленького тщедушного мальчика и женщину чуть выше полутора метров ростом? Он сотрет отпечатки пальцев и сбежит.

Свекровь не знает ни его фамилии, ни адреса. Татьяне стало страшно, но Олег собрал сумку, натянул одежду и вышел. Не решился, хотя и хотел, подумала Татьяна.

Как только за ним захлопнулась дверь, она заперла замок и оставила ключ в дверях. Вместе со Славиком они подперли дверь тумбочкой и пошли на кухню пить молоко с печеньем. Спать легли в одной комнате, чтобы оберегать друг друга от ночных кошмаров, Славику постелили на старом раздвижном кресле.

Под утро проснулись от запаха гари.

— Историю, Аркаша, нужно выбирать обязательно слезливую. Одноногая собачка кормила нас уже много сезонов и прокормит еще столько же. Главное отличие от кино и литературы состоит в том, что наша собачка — настоящая. Там это попытка выжать слезу. У нас — отражение подлинной жизни. Человеку легко примерить ситуацию на себя. Это производит, я тебе скажу, впечатление.

Ты возразишь, что не все сюжеты достаточно выразительны. Однако опыт подсказывает мне, что хороший редактор легко убедит того, кто рассказывает историю, что его история страшнее и трагичнее, чем думал сам человек. Герой передачи начинает жалеть себя, съемочная группа жалеет его, зритель замирает у экрана — все счастливы. Конечно, некоторые люди при этом выглядят Жалкими или подлыми. Но все-таки в нашей передаче больше терапевтического, доброго, обнадеживающего. Нам с тобой есть для чего жить, Аркаша. Мы даем простому человеку надежду на чудо и веру в то, что он не так Уж ничтожен. Это дорогого стоит, дорогого…

Полина не выдержала. Постоянные отношения были так непривычны для нее, что она, чем дальше, тем больше тяготилась ими и в конце концов объявила, что не может больше встречаться с Кириллом.

— Ответь мне только на один вопрос, — сказал Кирилл, — почему ты смотришь одно это шоу, и все?

— Уйди, пожалуйста, — ответила Полина. — Разве тебя это касается?

Если бы не этот его странный вопрос, она могла бы поспорить, что Кирилл испытывает облегчение. С ней было трудно, он приложил слишком много усилий, чтобы расположить ее к себе, и ничего не получил взамен.

— Извини, — сказал Кирилл и вышел из стоматологии.

По телевизору начиналось «Ты поверишь!».

Полина смотрела очередную историю и пугалась собственного безразличия. Рассказывали о смерти молодого парня. Он ушел из дома и не вернулся, его искали несколько недель, нашли в лесу расчлененный труп, упакованный в спортивную сумку. Умом Полина понимала, как это ужасно, но принять чужое горе близко к сердцу не могла, как ни старалась. Она смотрела шоу каждую неделю и успела привыкнуть к таким историям. Парень был мертв. Полине страшно было думать о том, что именно с ним произошло, но она знала: в шоу все страдающие непременно будут утешены.