– Не надо, мама. Пожалуйста. Если ты его уничтожишь, то у нас не будет возможности узнать, кто отправитель.

Она спросила меня, откуда я знал, что там, и я ответил:

– Полагаю, что это такое же письмо, как то, что расстроило Эффи раньше?

Она кивнула. Но прочесть не дала. Однако догадываюсь, что хранит она его там же, где и деньги.

Когда Эффи вернулась, мама сказала, что у нее «еще одно ужасное письмо» и что я все знаю.

Мы поразмышляли о том, кто мог их послать, и я предположил, что анонимки, должно быть, связаны с нападениями на домашних животных. К моему изумлению, в их авторстве мама обвинила миссис Пейтресс. Якобы та решила отомстить тем, кто отвернулся от нее, и попыталась скрыть свое положение и пол таким способом, который недопустим для уважаемой женщины.

Мама сказала:

– Ллойды уверены, что автор писем она. Миссис Ллойд получила оскорбительное послание, а миссис Пейтресс училась во Франции. Поэтому вчера в церкви они не захотели с ней разговаривать.

Я так разозлился, что пришлось выйти погулять, иначе я бы что-нибудь наговорил. Зачем миссис Пейтресс делать подобные вещи?

Только что сказал маме, что отправляюсь в деревню, и спросил, не надо ли что-нибудь купить в магазине. Она дала девять пенсов на бумажные нитки. Деньги она достала из кармана, поэтому я до сих пор не знаю, где она прячет письма.

Прошелся до деревни, купил ниток, а потом спросил миссис Дарнтон о людях, отправляющих письма больше обычного и покупающих марки. Может быть, за последнюю неделю или две кто-то стал посылать больше писем, чем обычно? Она была уклончива и ничего не сказала.

Отправился к башне. У нее одно грязное окно где-то посередине и маленькая дверь футах в четырех от земли. Похоже, ее недавно открывали.

На обратном пути я повстречал старика с бакенбардами. С ним я разговаривал, когда пытался отыскать дом миссис Биттлстоун. Мне пришло в голову, что он может знать Тома Франта, и я спросил об этом. Мне повезло. Пока я сопровождал старика до дома, он с удовольствием все рассказал, и я узнал следующее: этот возмутительный индивидуум появляется здесь ради собачьих боев и полгода тому назад купил собаку, которая побеждала на ринге всех.

– Стало быть, он на этой собаке зарабатывал деньги? – спросил я.

– Поначалу да, но в последнее время нет. Он говорил, что после того, как собака выиграла несколько боев, никто больше не захотел ставить против него.

– Теперь он тут не показывается. Особенно после последнего матча, когда сделал коричневого Фэнси, – добавил старик.

Больше он не сказал ничего.

Однако когда я упомянул про нападения на животных, язык у него развязался. У лошадей и овец выкалывали глаза, было несколько нападений на беременных коров. Им распарывали животы чем-то вроде инструмента со скотобойни. Старик сказал, что были отравлены несколько сторожевых собак, поэтому люди говорят, что разбойник собирается лазить по домам.

За обедом мама и Евфимия говорили об анонимных письмах, и Эффи настаивала, что миссис Пейтресс не имеет к ним никакого отношения, что, возможно, письмо к ней написал какой-то опустившийся молодой человек, кое-что знающий о жителях деревни. Я спросил, не подозревает ли она кого-то конкретно, и если так, то пусть назовет имя. Отвечать сестра отказалась.

Мама сказала:

– Не верю, что пишет мужчина. Отправитель слишком хорошо знает, как можно ранить женщину.

– Ну что же, – ответил я, – знаю одну молодую особу, которая вполне способна написать такие злобные письма.

Я вспомнил лицо Люси, когда она рассказывала Энид о предателе.

Мама сразу заметила:

– Это сделала не молодая леди.

Сделала не молодая леди. Почему мама так уверена? Полагает ли она, что миссис Пейтресс недостаточно молода и не леди?

Скорей всего, взглянув на письма, я бы многое понял!

Он победил коричневого Фэнси. Обманул братство участников собачьих боев? Отсюда и неприязнь того угрюмого молодого работяги.

Поднялся сюда наверх и отдался соблазну. Теперь, когда я снова начал курить, кажется, остановиться невозможно. Но как же мне хорошо, как легко.

Незадолго до полуночи выбрался из дома и отправился вдоль берега топи. Увидел мерцающий огонек, движущийся в нескольких сотнях ярдов от меня справа. Было непонятно, что это: болотное свечение или кто-то идет с лампой, но я поспешил в его сторону. Вспомнились старые истории про то, как злые духи болот пытаются заманить жертву в болота и утопить. Следуя за огнем, пока он то исчезал, то вновь появлялся в сотне ярдов от меня, я обошел мыс. Вдали за топями я видел раскачивающиеся на волнах огни кораблей. Потом огонек свернул в глубь, туда, где поднимался берег.

Там я его потерял из виду, если он вообще существовал и не был всего лишь призрачной эманацией болот.

С востока в темноту начал просачиваться свет, словно сливки, льющиеся в протертую черничную массу. Я замер от восторга, когда огромное оранжевое солнце, похожее на кровоподтек, вышло из-за горизонта, раскинув лучи света, а голые деревья на холме передо мной подняли ветви, подобно хору ведьм с воздетыми для проклятия руками.