– Вот как, – сказала мама с деланым удивлением. – Мы с дочерью получили такие письма.

– Мне бы хотелось взглянуть на них, миссис Шенстоун, для дальнейшего расследования.

– Буду рада, чтобы их больше не было в доме, – сказала мама и начала рыться в корзинке для рукоделия, говоря: – Одно из них уничтожено. Первое, полученное дочерью. Но два других я сохранила. И можете их не возвращать.

Она протянула письма сыщику. Он посмотрел на них.

– Автор чрезвычайно интересен мне, поскольку несколько раз угрожал мистеру Давенанту Боргойну. Угрозы весьма определенного свойства, о них я не стал бы говорить в присутствии дам и за тысячи фунтов. И вполне резонно предположить, что это человек, издевавшийся над животными в окрестностях, поскольку с некоторыми из них совершены такие же ужасные злодеяния. С жеребцами и баранами. А оружие, которым он пользовался, вероятнее всего, то же, каким было совершено убийство.

Я сразу же понял, что это за оружие, и на место легла еще одна деталь мозаики. Это же пропавший инструмент Фордрайнера! Я сказал:

– Но повторю вопрос мамы: почему вы пришли в наш дом?

Он понимающе улыбнулся, словно я сказал остроту, не требующую ответа, и обратился к маме:

– Я так понял, что после бала вы и ваша дочь вернулись из Торчестера в экипаже, оставив мистера Шенстоуна в гостинице?

Она кивнула.

– В какое время вы расстались с сыном?

– Экипаж был заказан на половину шестого, – сказала она. – Должно быть, мы покинули гостиницу через несколько минут после этого времени.

Сыщик достал из кармана записную книжку и что-то записал, потом повернулся ко мне:

– И вы отправились домой?

Я кивнул.

– Для этого была какая-то причина?

– Никакой, – быстро ответил я. – Мне просто надо было подышать свежим воздухом после душной комнаты.

– Долгая прогулка, – прокомментировал он. – У вас на это ушло часа четыре. Возможно, больше. В каком часу вы ушли?

– Я ушел не сразу. Какое-то время я оставался в «Георгии и Драконе». Ушел приблизительно в четверть восьмого.

– Вы с кем-то разговаривали? – спросил сыщик.

– Возле Собрания я встретился с адвокатом мамы, мистером Боддингтоном.

– В каком часу вы с ним расстались?

– Чуточку раньше восьми. А несколько минут спустя я коротко поговорил с его сыном, мистером Тобиасом Боддингтоном.

– И с тех пор, пока не пришли сюда, кто-нибудь может подтвердить ваше присутствие на той дороге?

– Насколько мне известно, никто.

Он посмотрел на маму:

– Во сколько молодой джентльмен прибыл сюда?

Мама колебалась. Не успела она что-то сказать, заговорила Евфимия:

– Было около часа.

Уилсон повернулся ко мне и мрачно произнес:

– Следовательно, с восьми до часа только вы можете подтвердить, что прогулка заняла у вас около четырех часов?

Я понимал, что происходило у него в мозгу. За это время я мог пойти по дороге в Хандлтон и прибыть на роковое место до появления там Давенанта Боргойна, сделать свое дело, потом незаметно пройти напрямую по полям и окольным путем добраться из Торчестера до Херриард Хауз. Правда мне ничего не даст, поскольку никто не видел, как я ходил к дому леди Терревест, а это сильно удлинило мой путь домой.

– Сестра ошибается относительно времени моего прихода сюда, – сказал я. – Это произошло на час или два раньше, но я вошел тихо и сразу лег спать, так что она меня не слышала. Она думает о том времени, когда увидела меня, а это случилось, когда я спустился ко второму завтраку.

Уилсон сделал запись. Потом он улыбнулся и, повернувшись к маме, сказал:

– Люблю гулять и дышать вечерним воздухом, мэм, когда утихнет дневная суета и шум. – Он повернулся ко мне: – Полагаю, что вы, как и я, любите бродить после заката?

– Иногда, – согласился я.

– Часто допоздна?

– Иногда.

– Замечено, что иногда во время таких прогулок по ночам вас видели заглядывающим в окна.

Я улыбнулся и сказал:

– Подозреваю, что вы говорите о миссис Дарнтон. Не говорила ли она вам, что я потревожил нескольких молодых леди?

– Что ж, раз уж вы об этом упомянули, – доброжелательно произнес он. – Похоже, вся округа судачит о вас. Миссис Дарнтон также рассказала, что вы очень любопытствовали о том, как забирается, маркируется и доставляется почта.

– Я пытался выяснить, кто писал анонимки.

– Миссис Дарнтон говорит, что однажды вы спросили об адресах мистера Давенанта Боргойна.

Я пожал плечами, не придумав объяснения, что не способствовало распутыванию той интриги, что вилась вокруг меня.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на меня и сказал самым доброжелательным тоном:

– Конечно, вы понимаете, почему я зашел немного поболтать с вами?

– Полагаю, вы хотите узнать подробности моего разговора с мистером Давенантом Боргойном на балу.