– Это все мерзкое существо, которого ты привел в дом, его рук дело.

Я сказал:

– Ты права, что Бартоломео воспользовался похотливостью отца, а потом шантажировал его. Но он не заставлял его делать то, чем он занимался годами, и уверен, ты об этом знала.

Она повторяла мое имя, словно сокрушаясь о моей невменяемости.

– Когда появились письма, думаю, ты не знала, что их писали они. Твое потрясение от первого письма было искренним. А потом ты начала подозревать меня. В ту ночь, когда я вернулся из Торчестера, ты практически обвинила меня в жестокости по отношению к молодым женщинам. А потом, за день до бала, ты встала очень рано и пошла к миссис Куэнс и прочла письмо, где обыгрывалось слово «пиитствовать». Это подтвердило твои подозрения в отношении меня. В тот вечер ты обвинила меня в том, что я писал грязные письма, и настояла, чтобы я уехал на следующий день. Евфимия была в ужасе потому, что это рушило все ее планы. Тогда она поговорила с тобой с глазу на глаз и убедила, что не я отвечаю за письма. А убедить тебя она могла, только сказав, кто их писал. Сказала, не так ли? Она все тебе рассказала.

– Не выдумывай, Ричард.

– Должно быть, ты испытала потрясение. Но предстояло еще более страшное. Сестра сказала, что они хотели убить Давенанта Боргойна и инкриминировать преступление мне.

Мама произнесла:

– Совершенная чушь!

И резко отвернулась.

– Ты пришла в такой ужас, что выпила вино, припрятанное у тебя в комнате. А потом пыталась предупредить меня, чтобы я сбежал. Ты сказала, что Уиллоуби желает мне зла. Я тогда за Уиллоуби принимал Давенанта Боргойна. Евфимия вмешалась в наш разговор, не дав тебе разъяснить. В тот момент ты должна была сделать выбор между Евфимией и мной и выбрала ее. Именно поэтому ты отыскала меня на балу и отвела туда, где я увидел ее спускающейся по лестнице в слезах.

– Не было никакого заговора.

Она сидела, закрыв лицо руками и легонько покачивая головой.

– Меня хотят обвинить в убийстве. Если ты не расскажешь властям правду, то будешь виновата.

Она заплакала и сказала:

– Как можешь ты говорить такие ужасные вещи?

Вдруг в комнату вошла Евфимия. Я так увлекся разговором, что не услышал, как хлопнула входная дверь. Она раскраснелась и была в расстроенных чувствах. В ее руке я заметил письмо. Мама посмотрела на него и переглянулась с дочерью.

Евфимия сказала:

– Ты запугиваешь маму.

– Я всего лишь просил ее признать правду.

– Как ты смеешь! – воскликнула она. – Тебе самому предстоит ответить на серьезные обвинения.

– Больше не надо притворяться. Нас здесь только трое, и все мы знаем, как было дело. Мне известно, как ты и твой любовник планировали убить человека, которого вы оба ненавидели, и обвинить во всем меня.

Равнодушно глядя на меня, сестра произнесла:

– Мама, он разговаривал с тобой вот так?

Матушка не подняла глаз.

Я продолжил:

– Что заставило тебя сделать это? Ты действительно так сильно ненавидела Давенанта Боргойна? Или твой новый любовник отказался жениться на тебе, пока ты не поможешь ему с наследством? Даже несмотря на то, что ты в самом обременительном положении, чтобы выйти замуж?

Она нахмурилась, а я сказал:

– О, да, я знаю, что вы с миссис Ясс собирались сделать. Но, услышав, что я принял твоего нового любовника за старого, ты решила поступить иначе. Стало возможно обвинить меня в твоем преступлении. Похоже, ваш план удался. Но можешь ли ты быть уверена, что любовник выполнит свои обязательства по этой сделке?

Евфимия посмотрела на письмо.

– Неужели это случилось? – спросил я. – Он уже тебя бросил? Ты больше ничего не можешь сделать. Если обвинишь Лиддарда, то его казнят, но и тебя повесят тоже.

Дальнейший разговор стал бессмысленным, и я ушел.

Мама знает, что я невиновен, но обрекает меня на смерть.

Я в ловушке. Буквально. Единственный путь бегства охраняется полицейским. Я почти покойник. К вечеру мне предъявят ордер на арест.

Думается, что Бетси сможет рассказать, что в письме, которое принесла Евфимия. Оно может дать мне какую-то надежду. Если заговорщики рассорятся, то мне это только на руку. В любом случае надо поговорить с девушкой. Она знает гораздо больше, чем говорит. Если придется, я силой вытряхну из нее всю правду.

Я тихонько поднялся к ней в комнату и без стука открыл дверь. Она была в постели, комнату освещала лишь одна свеча возле кровати. Бетси что-то держала в руках.

Увидев меня, она вскочила в ночной рубашке и нервно застыла у кровати.

– Зачем ты рассказала сестре про нас?

Она ответила:

– Мисс Эффи видела, как вы выходите из моей комнаты. Вы тогда дали мне полкроны. Она заставила меня рассказать, чем мы занимались.

Я рассердился и сказал:

– Раз уж ты все рассказала ей, то можешь теперь все рассказать и мне. К Эффи до моего возвращения приходил один очень высокий мужчина. Я спросил: что случилось, когда она рассказала ему, что у нее неприятность?