– Я убью вас, – угрожающе произнес Джеймс.

Прекрасно зная характер Джеймса, Тео поняла, что выдержка его на пределе и он вот-вот взорвется. Когда же это случалось, он срывался на крик, уподобляясь отцу.

– Возможно, я не думал о твоей женитьбе в то время, – продолжал герцог. – Возможно, я не думал о ней именно таким образом…

– А тем временем растрачивали ее наследство! – закричал Джеймс.

Тео тотчас же поняла, что Джеймс в конце концов потерял самообладание. И лишь через несколько секунд до нее дошло истинное значение того, что он только что прокричал. Насчет растраты. Но это не могло быть правдой. Или могло?

– Я только позаимствовал из него, – с обидой в голосе возразил герцог. – А ты почему-то представляешь это в таком неприглядном свете. В конце концов, взгляни, сколько я для тебя сделал. Ведь я нашел тебе жену, готовую ублажать тебя средь бела дня. И я извинялся перед тобой из-за ее внешности, когда заставлял сделать ей предложение. Но теперь я беру свои слова обратно! Никогда не слышал, чтобы леди делала что-либо подобное. Никогда. Так что ты можешь сэкономить целое состояние на любовницах. Только задувай сначала свечи.

Тео едва могла дышать от подступавших к горлу рыданий. Весь ее мир рушился, рассыпался в прах. Герцог заставил Джеймса на ней жениться. Он извинялся перед сыном за ее невзрачный вид. Она сделала то, чего не позволила бы себе ни одна леди. Но ведь она этого не знала! Хотя прекрасно знала, что любые интимности допустимы лишь в спальне. Даже слугам это было известно.

– Не смейте произносить ни слова о моей жене! – снова закричал Джеймс. – Будьте вы прокляты! – Ярость клокотала в его голосе, но Тео уже было все равно. Он ведь не опроверг слова своего отца.

Да, Джеймс ничего не стал отрицать. Выходит, герцог – близкий друг ее покойного отца – растратил ее приданое. Мистер Рид, управляющий поместьем, должно быть, знал об этом, когда они разговаривали накануне. Джеймс-то точно знал. Знал все это время. Рассуждал о том, как они смогут заплатить долги герцога из ее, Тео, наследства, но при этом знал, что его отец уже украл из ее состояния столько денег, сколько ему хотелось.

Тео лихорадочно размышляла, складывая вместе отдельные эпизоды или же сопоставляя их. Она раньше никогда не видела Джеймса пьяным… Но когда он под хмельком появился на музыкальном вечере у принца-регента… Должно быть, ему пришлось много выпить, чтобы собраться с духом и сделать предложение такой, как она.

Именно этот музыкальный вечер стал переломным моментом в ее жизни. Моментом, когда разбилось ее сердце. Моментом, разделившим время на Прежде и После.

До этого рокового вечера у нее была вера. Была любовь. А потом настало время правды.

В какой-то момент Джеймс вдруг обнаружил, что дверь в утреннюю гостиную чуть приоткрыта. Он вздрогнул, пригляделся получше и заметил проблеск желтого у самого пола. Дейзи их слышала! Она слышала все!

Джеймс отвел глаза от двери и повернулся к отцу. К своему безмозглому презренному отцу.

– Я больше никогда не хочу вас видеть. – У него перехватило горло. – Она вас слышала. Все слышала. Вы осел.

– Но я не сказал ничего, кроме правды, – ответил герцог и повернулся, чтобы взглянуть на дверь.

– Она никогда не простит меня, – сказал Джеймс, совершенно уверенный в этом.

– Ну, учитывая то, что я видел…

Джеймс оскалил зубы, и отец мгновенно умолк.

– У нас был шанс, знаете ли. Даже после того, каким образом это было организовано.

– Не сомневаюсь, что она придет в бешенство, – сказал отец. Он заговорщическим шепотом добавил: – Бриллианты. С твоей матерью это всегда срабатывало. Помогало нам ладить многие годы.

Но Джеймс уже его не слушал.

– Я всю жизнь буду стараться… искупить свою вину, – пробормотал он.

Впервые за долгие годы Джеймс пожалел, что с ним нет матери. Он не испытывал подобного ужаса с тех пор, как она лежала при смерти.

– Вам лучше покинуть этот дом, – сказал он отцу. – Найдите себе жилье где-нибудь еще. Полагаю, нам больше ни к чему притворяться, что нас связывают какие бы то ни было чувства.

– Ты мой единственный сын, – заявил герцог. – Мой сын. Конечно, нас связывают чувства.

– Родство ничего не значит, – возразил Джеймс. Сердце его разрывалось от муки и ярости. – Я для вас – ничто. И Дейзи для вас – ничто. Мы для вас просто люди, с которыми вы сталкиваетесь в коридоре. Мы – пешки, которые вы используете, когда вам нужно, а затем отбрасываете прочь.

Герцог прищурился.

– Вряд ли ты являешься жертвой! – воскликнул он, повышая голос. – Ведь тебя явно одолевает похоть. Тебя тянет к этой девчонке. У тебя нет причин жаловаться.