«Он рассказывает о Донате, о гуннах, о замечательном искусстве, с которым риксы их стреляли из лука, и о том, как он, историк, был отправлен послом к ним и к Донату; пишет о своих трагических скитаниях по морю, и об опасностях, и о том, как Донат, коварно обманутый клятвой, был преступно умерщвлен. Также о том, как Харатон, первый из [гуннских] риксов, распалился гневом за это убийство и как императорские дары умягчили и успокоили его» 371 .

Из этого скромного отрывка не понятно, чьи интересы представлял Олимпиодор – Равенны или Константинополя; его биография допускает оба варианта 372 . Не известно, где именно обитали те гунны, которых он навестил, – Е. Ч. Скржинская предполагает лишь, что где-то на левобережье Дуная, куда послы прибыли, в зависимости от исходного пункта путешествия, либо по Черному морю и затем по Дунаю, либо по Адриатическому морю, чтобы от далматских берегов идти на север 373 . По-разному понимают исследователи и отношения гуннских вождей, которые упомянуты в отрывке. Скржинская считает, что «первый из риксов», Харатон (Чарато), был соответственно главой гуннского союза племен, Донат же – лишь одним из вождей 374 . Но существует и мнение, что Харатон наследовал Донату 375 .

Исследователи сходятся во мнении, что злополучный Донат был убит не без участия римского посольства, но и это из текста Олимпиодора следует далеко не однозначно. Надо полагать, послы везли с собой подарки для гуннских вождей совершенно независимо от того, собирались ли они участвовать в местных интригах и убийствах. Естественно, что эти подарки были вручены, несмотря на траур. В сложившейся ситуации они могли отвлечь Харатона от его гнева на убийц (возможно, уже изобличенных и казненных) и переключить на обсуждение политических вопросов. Трудно представить, чтобы какие бы то ни было подарки заставили такую крупную фигуру, как вождь гуннского племенного союза, простить коварное убийство одного из своих вождей. Да и сам Олимпиодор, если бы за этим убийством стояло его посольство, навряд ли говорил бы о «коварном» клятвопреступлении и «преступном» умерщвлении.

Но если считать, что римские послы не покушались на жизнь Доната, тогда цель их визита остается необозначенной. Возможно, они собирались завербовать кого-то из гуннских вождей для участия в многочисленных боевых действиях, которые вели в те годы и Восточная, и особенно Западная империи. В таком случае посольство это особого успеха не имело, поскольку в битвах последующих лет гунны не слишком прославились. Впрочем, нельзя исключить, что Олимпиодор должен был закрепить подарками непрочный мир между римлянами и варварами, – тогда надо признать, что посольство его было достаточно успешным. В течение десяти последующих лет гунны не запятнали себя особыми бесчинствами на римских территориях. Лишь в 422 году они нарушили мир и разорили Фракию.

О набеге этом известно очень немногое. Насколько известно авторам настоящей книги, единственной достоверной и непротиворечивой информацией о нем можно счесть краткое сообщение в хронике Марцеллина Комита под 422 годом: «Гунны опустошили Фракию» 376 . Но сохранилось еще одно упоминание о некоем набеге варваров, случившемся в царствование Феодосия Младшего. Церковный историк Феодорит Кирский пишет:

«…Когда предводитель кочующих скифов, Роил, с многочисленным войском перешел Истр, опустошал и грабил Фракию с угрозою, что осадит царственный город и при первом приступе возьмет его и разрушит, Бог бросил с неба громы и молнии и ими истребил как его самого, так и все его войско».

Под «кочующими скифами» Феодорит вполне мог иметь в виду гуннов – их часто называли скифами. Некоторые исследователи отождествляют Роила с гуннским вождем Руа (Ругила, Ругас) – дядей и непосредственным предшественником Аттилы на гуннском троне, а описанный набег – с тем, который был упомянут у Марцеллина Комита, и делают вывод, что гунны под предводительством Руа в 422 году приблизились к Константинополю 377 . Но авторы настоящей книги относятся к этим толкованиям с некоторой осторожностью. Во-первых, согласно Феодориту, царь Роил погиб от господней молнии, что же касается Руа, дяди Аттилы, он благополучно здравствовал до 434 года 378 . Если принять сообщение Феодорита буквально, то следует или отнести его к 422 году и признать, что Роил и Руа – разные лица, или же признать, что чудо это свершилось в 434 году – в год смерти Руа. Второе тоже сомнительно: согласно Приску, который был знаком с гуннскими делами лучше, чем кто бы то ни было, Руа в канун своей смерти находился в самых мирных отношениях с империей 379 . Впрочем, рассказ о гибели целого войска от громов и молний, хотя бы и господних, трудно принять буквально. Авторы настоящей книги склоняются к мысли, что сообщение Феодорита следует понимать не в буквальном, а лишь в иносказательном смысле, что никак не умаляет его пастырских достоинств, но несколько снижает достоинства историографические.

Отметим, что рассказ о гибели гуннского вождя Ругаса от молнии передан и у Сократа Схоластика, но у этого автора он однозначно отнесен к 425 году, что тоже сомнительно. Как мы только что говорили, Ругас (Руа) умер в 434 году, и нет никаких оснований думать, что гуннами правили подряд два разных вождя с одинаковыми именами 380 . Но к рассказу Сократа мы скоро вернемся в соответствующем месте, поскольку он относится к чуть более позднему времени.

В промежутке между 415 и 420 годом V века гунны, возможно, совершили большой набег на Персию – это был уже упомянутый нами поход, подробно описанный Приском 381 . По поводу его датировки, как мы уже говорили, ведутся споры. Во всяком случае, Томпсон и Щукин 382 помещают его именно в этот период. А. Г. Фурасьев и вслед за ним, Т. А. Габуев уверенно датируют его 421 годом 383 . Поэтому авторы настоящей книги, поскольку они придерживаются хронологического принципа, сочли необходимым здесь упомянуть о походе Басиха и Курсиха (как о возможно происходившем в это время), прежде чем переходить к событиям 20-х годов.

К 425 году относится очередной выход гуннов на европейскую политическую арену – правда, пока еще в качестве вспомогательной силы. После смерти императора Гонория власть в Западной Римской империи захватил узурпатор Иоанн. Администрация Восточной империи его не признала и поддержала малолетнего Валентиниана (будущего Валентиниана III), сына Галлы Плацидии и Констанция III. Иоанн понимал, что дело идет к войне, и решил воспользоваться помощью гуннов.

Григорий Турский сообщает, что Иоанн «послал Аэция, который в то время был смотрителем дворца, с большим грузом золота к гуннам, известным Аэцию еще с того времени, когда он был у них заложником, и связанным с ним тесной дружбой, и приказал ему: как только вражеские отряды вторгнутся в Италию, он должен напасть на них с тыла, тогда как сам Иоанн ударит им в лоб» 384 .

Аэций выполнил поручение. По словам Филосторгия, он привел в Италию около шестидесяти тысяч варваров. Но Иоанну гуннская помощь была уже не нужна – из Константинополя против него были посланы войска; он был лишен власти и казнен за три дня до прихода гуннов. Аэций, возможно еще не зная об этом, вступил в бой со сторонниками Валентиниана, но после сражения мирное соглашение было достигнуто. Аэций отправил своих гуннов обратно; за это им было заплачено золотом, а сам полководец получил от благодарных Галлы Плацидии и Валентиниана звание комита 385 .