Шрифт:
Для подобной скрытности существовала лишь одна причина.
Уилл не смог остановить себя. Ему надо было знать в чем дело, пусть даже ответ вряд ли понравится. Лена вскрикнула, пытаясь вырвать у него письмо.
Они разорвали бумагу пополам и отшатнулись, сжимая каждый по клочку. Уилл развернул свой. Ни букв, ни предложений. Он уже видел нечто подобное. Тот же чертов код, что и у поджигателя сливзаводов.
Сердце упало.
– Де ты взяла эту хрень? – прошептал он тоном, полным ледяного страха.
Лена издала полузадушенный всхлип и бросилась к двери. Уилл схватил ее за юбки, чувствуя, как по спине продрал мороз.
– Никуда ты не пойдешь, пока не скажешь, де ты, черт подери, это взяла?
– Подобрала, – солгала Лена.
От нее буквально несло горечью.
Уилл схватил ее за плечо.
– Садись, – прорычал он, толкая ее на стул, который она чуть не опрокинула. – Выкладывай, в чем дело. И не смей больше мне врать.
Глава 4
Уилл навис над Леной с хмурой гримасой, во весь рост в два с лишним метра, и потребовал:
– Выкладывай.
Глаза, блестевшие жутким янтарным цветом, доказывали, что он не совсем человек. Лена отклонилась, держась за столешницу, и замерла, боясь шелохнуться, пусть стул под ней и шатался.
Сказать Уиллу правду она не осмеливалась и вместо этого, вздернув подбородок, спросила:
– А если нет? – И встретила его яростный взгляд.
Стук сердца отдавался в ушах. Уилл не причинит ей вреда. Однако она заметила, как дрожат его руки. Возможно, он перенапрягся. Или нет. Таким она его прежде не видела.
Уилл раздул ноздри, повернулся и ударил обеими руками по столу. Склонил голову и глубоко вздохнул. Потом еще раз.
– Я…
– Тихо. Погоди минутку, – прохрипел он.
Лена сглотнула. Что с ним? Она выпрямилась, так что все четыре ножки стула коснулись пола. Часы на стене отсчитывали секунды. Каждый щелчок, казалось, растягивался, время замедлилось, а в комнате сгущалось почти невыносимое напряжение.
Внезапно Уилл поднял голову. Золотисто-каштановые волосы доставали до воротника, и он резко откинул их с глаз.
– Не лги, – предупредил, ткнув в Лену пальцем. В другом кулаке он сжимал смятый кусочек письма. – Де ты его взяла?
– Я не могу тебе сказать.
Уилл уперся обеими руками в стол за спиной Лены и наклонился ближе, поймав ее в ловушку.
– Иначе я щас к Блейду пойду.
Если он поговорит с Блейдом, тот расскажет Онории, а она… ну, сестра, наверное, накричит на Лену за глупость и за то, что влезла в это дело.
– Побежишь на меня ябедничать?
Главное – не обращать внимания на гневный взгляд цвета расплавленного золота.
Уилл никогда не поймет, что она пытается сделать, и Лена слишком хорошо знала, как рискованно впутывать других людей.
Он сжал ее подбородок пальцами и оскалился:
– Эт не игра. Я пойду к Блейду, потому что кусок те явно не по зубам. Я такие закорючки уже видал. У поджигателя сливзаводов. Лена, они ж принадлежат Эшелону, а он в порошок сотрет тех, кто эт сделал. – Он помахал перед ней письмом. – Че там Блейд – я страницу в «Таймс» накатаю, если так твоя башка останется на плечах!
– Будто тебе не все равно.
В полуприкрытых глазах Уилла мелькнуло непонятное выражение. Лена затаила дыхание. Как нелепо.
– Я не хочу, шоб ты пострадала, – наконец сказал он. – Твоя сестра с мя шкуру спустит, ежели с тобой что-то случится. Сама знаешь.
Глупо надеяться, что ему не все равно. Лена понурилась.
– Я пообещала другу, что доставлю письмо. Понятия не имею, что там. Может, список в прачечную.
– Ага, а я вроде как не ощущаю твою ложь.
– Это правда!
Самое тяжелое в ее деле – лгать друзьям и родным. Но если вовлечь их в заговор, кто знает, чем это обернется? Уилл прав. Эшелон убьет любого подозреваемого. Лена неловко посмотрела на письмо. Мандевиль сказал, что там лишь сведения о местах и времени встреч для одного из шпионов в Эшелоне.
Она посылала письма вороном этому загадочному заговорщику и получала ответы для мистера Мандевиля. Что, если в одном из писем было указание сжечь фабрики? Лене отчаянно хотелось побыть одной и подумать.