– Иди домой, Уилл. Тебе здесь не место, и тебе здесь не рады. Просто вернись домой и патрулируй свою частичку Лондона. Я не буду приходить туда и не думаю, что увижу тебя в городе.

Лена холодно посмотрела на его руку, и он медленно ее отпустил.

– Я погорячился. Канешн, ты любишь брата и сестру.

– Ты меня почти не знаешь. – Она поправила юбки и собралась закрыть дверь.

Уилл удержал створку и наклонился ближе. Рукава рубашки натянулись на его плечах.

– Лена, черт побери…

– Позвольте… этот парень вам мешает?

Отвлекшись на Уилла, Лена не сообразила, что тут кто-то еще. Вервульфен тоже проморгал приближение постороннего, раз вздрогнул от изумления.

Бросив на Уилла последний пронзительный взгляд, Лена оглянулась через плечо на слегка подвыпившего молодого лорда и улыбнулась. Спасена голубокровным. Какая ирония.

– Он уже уходит. Благодарю.

– Не стоит благодарности. – Молодой повеса подмигнул ей и отсалютовал. Она встречала его прежде, но сейчас позабыла имя.

Уилл опустил руку.

– На сей раз я тя оставлю.

Лена закрыла дверь и улыбнулась ему через стекло. С ворчанием он повернулся и так зыркнул на молодого лорда, что тот побледнел. Затем Уилл сунул руки в карманы и скрылся в клубах тумана.

***

– Расскажи мне об этом Уилле, – прошептала Адель, опуская голову на сиденье экипажа. Она все еще была в черной куртке.

– М? – Лена перестала разглаживать юбки. – А что с ним?

Адель прищурилась. Прежний румянец начал возвращаться на ее щеки.

– Он желает съесть тебя, Лена, и вовсе не в плохом смысле слова.

– Уилл? Ничего подобного! Он ясно дал понять… – Она запнулась, сообразив, что чуть не проболталась.

– Точно?.. – переспросила Адель. А когда Лена не ответила, устало улыбнулась: – Ты же понимаешь, дорогая, что я этого просто так не оставлю.

Глядя в окно, Лена смотрела на огни в окнах поместья лорда Харкера. Вскоре грум приведет мать подруги, тем самым прекратив надоедливые расспросы.

Однако… она почувствовала внезапное желание, потребность довериться хоть кому-нибудь, пусть даже Адель. Лена месяцами столько всего держала в себе, что скоро просто взорвется.

– Я его поцеловала. Не знаю почему. Обычно я играла с ним. Флиртовала. Ничего особенного. – «Да неужели?» Лена нахмурилась. На этот вопрос она ответить не могла. – Это было ужасно. Он даже не ответил. А когда я перестала… – Теперь она покраснела. – Заявил, что мирится с моими детскими проказами ради Блейда, но предпочел бы, чтобы я не бросалась на него, раз уж мы живем под одной крышей. – От воспоминаний в животе все переворачивалось.

Уилла тогда прямо трясло от гнева, затем он молча вышел.

Она заставила себя небрежно пожать плечами.

– На следующий день он покинул Логово. И я решила, что пора вернуться в общество. Для меня ничего в Уайтчепеле не осталось.

– Он так и не поцеловал тебя в ответ?

– Даже не попытался.

Адель нахмурилась:

– Как необычно. Я ожидала как раз противоположного, моя дорогая. Он не сводил с тебя глаз, а когда Кэвендиш напал, был готов его прикончить.

– Уилл предан Блейду. Если я пострадаю, ему придется объясняться перед ним и Онорией.

Адель устало откинулась на спинку сиденья.

– Хм, ставлю сотню фунтов, что ты ошибаешься.

– И как нам это выяснить? – саркастично спросила Лена. – Не собираюсь просить его повторить.

Адель закрыла глаза и слабо улыбнулась:

– Я уверена, что в следующий раз он тебя поцелует.

***

Дверь в личный кабинет лорда Харкера распахнулась.

Колчестер оторвался от бокала и окинул взглядом Кэвендиша, отметив мятый воротник фрака и ярость, бурлящую в глазах приятеля. На его горле уже появился большой синяк.

– Какого дьявола случилось? Вряд ли она особо сопротивлялась.

Кэвендиш мрачно посмотрел на герцога и подошел к графину.

– Ты забыл упомянуть, что она под защитой. – Он щедро плеснул бладвейна в стакан и выпил.

– Под защитой? – тихо переспросил Колчестер и снова посмотрел на синяк. – Какой еще защитой?

Кэвендиш опустил бокал и пробормотал:

– Неважно.

Колчестер встал, отбросив газету. Внизу, судя по звукам, еще бушевал бал, однако герцог не собирался присоединяться к водовороту толпы. Нет, у него другие планы, которые, вполне возможно, испортил Кэвендиш.