Ральф с сочувствием посмотрел на нас с Калебом.

– Извиняюсь за нее. Спасибо, что приютил нас, приятель. Хотя я, конечно, так и не понял, что здесь творится. – Его вопросительный взгляд обратился сначала ко мне, а потом снова к Калебу.

– Позже обсудим, – пообещал Калеб. Вздохнув, он бросил ключи в стаканчик с эмблемой «Теннесси ВОЛС». – Можете занять последнюю комнату направо по коридору.

Ральф в ответ козырнул и поспешил догнать Бекки. Не сомневаюсь, что это она уже через секунду хлопнула дверью.

Пока Калеб запирал за нами входную дверь, я осмотрелась и подошла к камину. Дом произвел на меня впечатление. Неплохо для студента, хотя убранство и было холостяцкое: на стенах пусто, а в гостиной только диван, журнальный столик и люстра. И все.

Над камином, правда, стояли две фотографии. Одна – с Марией, а другая – со всей их семьей. Калеб на этой фотографии казался таким маленьким… Я взяла ее и погладила его лицо большим пальцем. Пыли не было. И на каминной полке тоже. Значит, у него есть горничная.

– Ага, – отозвался Калеб у меня за спиной. – Ее зовут Роза, и она приходит раз в неделю.

Я поставила фотографию на место и повернулась к Калебу. Он стоял у зеленого дивана, касаясь бедром его ручки, и глядел на меня. Я заметила, как он покусывает губу от волнения, – нервная привычка.

Я сначала растерялась, а потом вдруг осознала: я у Калеба дома. Наконец-то.

Широко улыбнувшись, я прыгнула ему на шею, и мы оба рухнули на мягкие диванные подушки. Калеб удивленно засмеялся, но я тут же накрыла его губы своими. Я согнула ноги, а длинному Калебу пришлось свесить свои с диванной ручки, но он ничего не имел против. Взяв за бока, он притянул меня ближе к себе. Я приподнялась на локтях и прошептала:

– Я в восторге от твоего дома.

Он улыбнулся:

– Ты пока только одну комнату видела.

Я покачала головой, не дав ему закончить.

– Не важно. Она твоя. Ты здесь живешь. Это твой дом.

– Это твой дом, – парировал Калеб. Он медленно покачал головой, а потом потянулся и убрал волосы с моего лица. – Я хотел тебя сюда привести, когда… – Он погладил меня по виску. – Когда все только началось. – В его мыслях замелькали картины: мы у светофора, он говорит обо мне с родителями, встречает меня на следующий день у папы дома. – А теперь ты здесь. – Его голос – хриплый, головокружительный. – Ох… как же я счастлив.

– И я счастлива.

– Мне так нравится, что ты у меня дома. – (Я просто улыбнулась ему в ответ.) – Тебя здесь всегда не хватало, как последнего кусочка мозаики.

Я кивнула, полностью отдаваясь ощущению его рук в моих волосах.

Калеб потянулся и поцеловал меня в уголок рта.

– Хочешь, устрою тебе экскурсию?

– Только не прямо сейчас, – ответила я и снова навалилась на него всем телом. В тот же миг наши губы встретились, будто знали, что делать. Обе ладони Калеба поползли мне под майку и коснулись моих боков. Казалось, чем больше мы друг друга касались, тем сильнее становилась наша связь. Мое сознание соединилось с сознанием Калеба, и он не сопротивлялся.

Но только перед глазами у меня засияли вихри энергии, как что-то щелкнуло. Дверь отворилась. Я приподнялась над диваном в тот же миг, когда в комнату без особых церемоний вошли Кайл и Линн. Кайл с возмущением всплеснул руками, а я, выдохнув, смерила его испепеляющим взглядом.

– Какого черта вы тут делаете? – поинтересовался Кайл. – А, все ясно: обжимашки. Дядя Питер там с ума уже сходит, волнуется за вас. – Он поглядел в коридор и побледнел. – Бекки?

Я вскочила с дивана и расправила одежду.

– Мы их нашли, но домой отвезти не можем. У меня было видение.

Калеб встал рядом и утомленно вздохнул.

– Я позвонил папе и сказал, что с нами все хорошо.

Кайл оторвал взгляд от Бекки, которая, скрестив руки на груди, скучала у входа в гостиную.

– Ну, он просто за тебя волнуется. Мол, ты бы позвонил еще раз. Вот я и решил проведать, тут ли ты, хотя на самом деле мы и не рассчитывали тебя застать.

Из мыслей Кайла я узнала, почему они приехали: дом его заполонили родственники, и здесь он надеялся наконец остаться с Линн наедине. У Калеба в квартире. Наедине.

Братья сердито уставились друг на друга, но Линн, не обращая на них внимания, улыбнулась и взяла меня под руку. Тут Бекки зашла-таки в комнату и, обращаясь ко мне (а может, и к Линн), вопросительно вскинула голову.

– Значит, вот на кого ты меня променяла? На блондиночку-лапулечку, нежную, как зефирка? Ты поэтому больше не хочешь со мной дружить?

Линн от ее слов подскочила на месте и покосилась на меня.

– Нет, – сказала я. – Я тебя ни на кого не променяла. Тебе что, пять лет? И вообще, ты постоянно меня в чем-то обвиняешь и ставишь перед выбором. Я тебе жизнь спасла, если не забыла.