— Позвольте мне дать вам совет, мадемуазель де Монсе, — заговорил Марк Ренан. — В следующий раз, когда вы снова почувствуете, что готовы сыграть роль Джульетты, постарайтесь выбрать себе настоящего Ромео! Я не обладаю неограниченным количеством автомобилей «БМВ».

По его лицу бродила фальшивая усмешка. Сандра знала, что он видит ее насквозь.

Прошло два месяца. С того момента, когда Сандра распаковала свой чемодан, на нее обрушились новые ощущения и новые открытия, которые плотно заполнили ее жизнь в течение этих последних восьми недель. Джеймс и Марк! Марк и Джеймс! Словно две головы гидры. Ей не хотелось оставлять их даже на время августовских каникул в Хуан-ле-Пин. Но все равно ей было приятно снова посетить большую, прохладную, белую виллу. Все здесь носило следы пребывания ее матери.

Сандра испытывала счастье в этом светлом и простом доме, обставленном Анной де Монсе в модерновом стиле. Комфортабельная современная мебель была полной противоположностью меблировки дома в Рамбуйе. Так же выглядел и сад, заросший дикой жимолостью и магнолиями. Словом, здесь царила атмосфера полной свободы.

— Свобода! — закричала Сандра, широко распахивая окно спальни с видом на море, синевшее за недалекими пальмами и соснами.

До свидания, Рамбуйе и твои жители! До свидания, продавец книг Крепо, который знал, что она таскает книги, но стеснялся обвинять в воровстве девушку из такой благородной семьи. До свидания, Андруа и Барою — двое местных адвокатов, которые наносили им визиты почтения с точностью часового механизма. До свидания, девочки Рамбуйе со своими чопорными локонами и прыщавыми мальчиками в очках! До свидания, местный священник и церковная скамья де Монсе, где одно место постоянно оставалось пустым на протяжении последних пяти лет. До свидания, бесконечные молебны по воскресеньям! Сандра не хотела больше думать ни о чем, кроме тридцати предстоящих дней, ожидающих ее, — оазис в этой скучной жизни!

Она вытерла волосы, все еще сохранявшие влажность моря. Разве можно было удержаться и не искупаться сразу же после прибытия?! Она только что начала снимать бикини, чтобы надеть тенниску, когда раздался стук и в комнату вошла Адель. Целый месяц она будет единственной компаньонкой Сандры.

— Прекрасно, Адель! Наконец-то ты научилась стучать в дверь, не так ли?

— Сандра, пожалуйста, держись в рамках приличия. И быстрее одевайся. Только что приехал твой дядя.

— Грегори уже здесь? О, это прекрасно!

Не раздумывая, Сандра бросилась в бело-голубую гостиную.

— Сандра, посмотри на себя!..

Но она ничего не слышала, она летела вниз по лестнице, где высокий мужчина в белом костюме ожидал ее с распростертыми руками.

— Грегори! — Она обняла его за шею и с энтузиазмом поцеловала. — Как ты узнал, что я здесь?

— Спокойнее, маленькая царица, ты собьешь меня с ног! — отвечал мужчина, широко улыбаясь.

Этот человек с седыми волосами и прирожденными властными манерами всегда был настоящим волшебником для Сандры. Он присвоил ей русское прозвище — царица, и она очень любила его. Оно служило им секретным кодом.

— У меня есть шпионы, — добавил Грегори, подхватив племянницу на руки и кружа ее по комнате.

Сандра весело смеялась. Счастливое детство вновь вернулось к ней. Грегори первый водил ее в цирк, а затем в машине, на которой они возвращались в Рамбуйе, изображал из себя клоуна. Грегори упал и перевернулся на лыжах, когда учил ее делать повороты, а затем завязал с ней настоящий бой снежками в отместку за ее неудержимый хохот. Именно Грегори дал ей руль своего «ягуара» в центре Парижа, потому что она сказала, что хочет научиться водить автомобиль. А затем долго объяснял полицейскому, что ему стало плохо, а его племянница сделала все возможное, чтобы остановить машину. И, наконец, что все эти тумбы посредине дороги, которые она свалила, не совсем здесь к месту, не правда ли? Сандре казалось, что самые светлые дни детства, которые всегда будут жить в ее памяти, связаны вовсе не с родителями и экзотическими странами, где она побывала с ними. Все самое лучшее она приписывала дяде Грегори, который появлялся в ее жизни всегда, когда ей становилось трудно.

В гостиную спустилась Адель. Она наблюдала их встречу, словно такса, у которой огромный ньюфаундленд выхватил любимую кость. Грегори Аладин нахмурился и опустил племянницу на пол. Внезапно протрезвев от чувств, Сандра бросила на дядю умоляющий взгляд. Он понял и мигнул.

— Сандра, идем со мной, я куплю тебе вафли. Ты ведь их всегда любила, не так ли?

— Я люблю их и сейчас! — сказала Сандра и направилась к двери.

Взглянув на Адель, Грегори пожал плечами.

— Мы скоро вернемся, Адель, — сказал он и пошел вслед за девушкой.

Взявшись за руки, они шли к маленькому киоску на морском берегу, в котором продавались вафли. В три часа пополудни пляж был заполнен купальщиками. Где-то неподалеку транзистор играл последний хит английской рок-группы.

— Когда я с тобой, я не могу сдержаться… — мурлыкала Сандра по-английски.

— Хорошо, хорошо, царица. С тех пор как мы виделись в последний раз, твой английский стал намного лучше.

— О, у меня есть хороший учитель! Американец… Но лучше расскажи о себе, Грегори! Ты по-прежнему занимаешься бизнесом?

— И очень много! Сегодня в Гонконге, завтра в Нью-Йорке… Я формирую мир так, как мне нравится!

Восхищение, смешанное с завистью, промелькнуло в глазах Сандры.

— Что слышно о маме?

Сандра спросила об этом как будто случайно. Аладин вдруг погрустнел.

— Абсолютно ничего. Никаких новостей. Ты же знаешь, что я послал бы тебе письмо, если бы получил какое-нибудь известие, Сандра. Но ты должна помнить, что из себя представляет твоя мама. Это эксцентричная, непредсказуемая женщина. Если она не поддерживает отношений со своей дочерью, я понимаю, почему ей трудно позвонить или написать брату.