заметил, что у них — раздвоенные верхние

губы, и что они захватывают сразу очень

— 34 —

много водорослей и едят их с жадностью,

не переставая важно кивать друг другу.

— Не особенно вкусная еда, — сказал

опять Котик.

Они снова замахали плавниками, и Котик

начал терять терпение.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Если у

вас лишний сустав в плавниках, то нечего

так хвалиться этим. Хоть вы и очень граци-

озно машете ими, но мне гораздо интерес-

нее было бы узнать, что вы за народ.

Верхние губы задвигались, зеленые, точ-

но стеклянные, глаза уставились на него, но

ни слова не послышалось в ответ.

— Ну! — сказал Котик. — Вы единственный

народ, который еще безобразнее и невеж-

ливее Вича!

И вдруг он вспомнил слова бургомистра

на Моржовом острове, где он был еще юно-

шей, и радостно бросился в воду, так как

понял, что, наконец, ему удалось встретиться

с морскими коровами.

Они паслись и двигались между водоро-

слями, а Котик обращался к ним с вопросами

на всех языках, которым он выучился во

время своих путешествий: у народов моря

— 35 —

почти столько же языков, сколько и у лю-

дей. Но морские коровы не отвечали потому,

что они не умеют говорить. У них только

шесть шейных позвонков, вместо семи, и

это мешает им разговаривать даже между

собою. Но так как у них лишний сустав на

плавниках, то они машут ими в разные сто-

роны, и это заменяет им разговор.

Когда настало утро, дурное расположение

духа Котика исчезло без следа. Морские

коровы медленно поплыли по направлению

к северу, останавливаясь от времени до вре-

мени, о чем-то совещаясь и глупо кивая

головами. Котик следовал за ними и думал:

«Народ, который состоит из таких идиотов,

уж, наверно, был бы весь перебит давным

давно, если бы у него не было какого-ни-

будь безопасного острова. А то, что хорошо

для морских коров, годится и для тюленей...

Однако, было бы очень недурно, если бы

они были немножко поживее!"

Котик ужасно скучал и очень утомился во

время этого путешествия. Морские коровы

делают обыкновенно не более сорока или

пятидесяти миль в день, а ночью останавли-

ваются для еды, держась постоянно около

— 36 —

самых берегов. Хоть Котик плавал и кругом

них, и над ними, и под ними, но они из-за

этого не делали ни одной милей больше.

Когда они подвинулись уже далеко на

север, то стали останавливаться еще чаще

для своих безмолвных совещаний, а Котик

чуть не обкусал себе все усы от нетерпения.

Наконец, они стали придерживаться теплого

течения; Котик оценил это и начал относиться

к ним с большим уважением.

Однажды ночью они вдруг опустились

вниз в сверкающую воду, — опустились, как

камни, — и в первый раз с тех пор, как он

познакомился с ними, быстро поплыли. Ко-

тик следовал за ними и удивлялся: он никак

не воображал, чтобы морские коровы могли

так скоро плавать. Они направились к берего-

вому, затопленному глубокою водою утесу,

и нырнули в темное отверстие у его под-

ножья, на сто двадцать футов над уровнем

моря. Долго-долго пришлось плыть в темноте,

и Котик стал задыхаться от недостатка све-

жего воздуха задолго до того, как кончился

этот тоннель.

— Клянусь моей шкурой! — вскричал он,

выплывая, наконец, в открытое море из тем-

ного тоннеля.— Труден был путь, но я не

жалею об этом!

Перед глазами Котика расстилались такие

великолепные берега, каких до сих пор он

еще никогда не видал. Большие, сглаженные

водою утесы тянулись на целые мили, точно

нарочно устроенные для „детских" тюленей,

позади отлого опускалась внутрь страны

песчаная местность, покрытая высокою тра-