Молодой инженер чопорно нежил в руках пинту имбирного пива – и тут же, с места в карьер, принялся обсуждать с Финтом природу канализационных туннелей, в частности, какой уровень воды Финт в них наблюдал, и распространенность крыс, и опасности пребывания под землей, и разные прочие подробности, интересные такому энтузиасту, как Базалджет.

– Предвкушаете встречу со своей Госпожой, мистер Финт? – полюбопытствовал тот.

«Да, с обеими», – подумал про себя Финт, но с улыбкой ответствовал:

– Так я ж ее никогда не видал, ни разу в жизни. Но знаете, иногда, когда ты один, внезапно почудится, как будто кто-то прошел мимо, и воздух этак колыхнется, опустишь глаза – глядь, крысы удирают со всех ног, и все в одну сторону; а еще бывает порою, смотришь на кусок прогнившей старой кладки, и что-то тебе подсказывает: а не порыться ли вокруг в кирпичном крошеве. Пошаришь – и на тебе! – золотое кольцо с двумя бриллиантами. Вот так со мной однажды и было. – И добавил: – Кое-кто из тошеров уверяет, будто ее видел, но вообще-то считается, что такое возможно только на пороге смерти, а помереть прямо сейчас в мои планы не входит. Вообще-то, сэр, я буду рад и счастлив увидеть ее хоть сегодня, если она укажет мне на тошерон.

Разговор перешел на легендарные тошероны и на то, как они формируются. По счастью, как раз подъехал извозчик и выгрузил Чарли и мистера Дизраэли, который сиял, и лучился, и слегка нервничал, как оно свойственно благоразумным жителям в непосредственной близости от Севен-Дайалз. Чарли усадил политика на скамейку, направился прямиком в паб и вскорости вынырнул оттуда в сопровождении бармена, тащившего на подносе пару пинт пива. Мистер Базалджет потер руки:

– Ну что ж, джентльмены, когда выступаем?

– Вскорости, сэр, – заверил Финт. – Тут у нас план самую малость поменялся. Мисс Бердетт-Куттс хочет, чтобы с нами отправился один из ее молодых лакеев: она всячески поощряет в юноше стремление к самообразованию. – И весело добавил: – Может, он тоже станет инженером, как вы, сэр.

Финт умолк: во двор паба вкатилась нарядная карета с двумя мускулистыми кучерами; дверцы ее распахнулись, и наружу выпрыгнул помянутый молодой лакей, в определенных местах заметно более пухленький, нежели за лакеями водится, и, что примечательно, – да, точно, подумал Финт, – со следами недавнего бритья на подбородке.

Симплисити, а очень возможно, что и Анджела, подошли к спектаклю со всей серьезностью. Все прочие и бровью не повели.

Переодевание удалось неплохо – ведь домашние слуги зачастую и впрямь довольно пухлы, учитывая, сколько им всего со стола перепадает! – но для любого, кто хоть раз видел ее в платье, она была Симплисити, Симплисити с макушки до пят, а в глазах Финта так выглядела еще прекраснее, чем прежде, невзирая на последствия бритья. Но она не права – ноги у нее нисколько не толстые! Нет, на взгляд Финта, эти ножки отличались безупречной формой; ему пришлось здорово с собой побороться, чтобы отвлечься от этих ног и вернуться к делам насущным.

Финт понятия не имел, что там думает про себя Джозеф Базалджет; скорей всего, думал он о канализационных туннелях; да и Симплисити за ужином почти не разглядел, если на то пошло. А поскольку Анджела была еще тут, то и Чарли с Дизраэли видели – ну надо же! – именно то, чего от них ждали. Это такой политический туман, решил про себя Финт.

Мисс Куттс высунулась из окна кареты.

– Я вернусь за своим лакеем через полтора часа, джентльмены. Надеюсь, вы за ним приглядите; мне совсем не хотелось бы отвечать за паренька перед его безутешной мамочкой. Роджер – хороший мальчик, очень застенчивый и все больше помалкивает. – И Анджела многозначительно добавила: – Что с его стороны очень благоразумно.

Окно кареты затворилось; мисс Анджела исчезла. Слово взял Чарли:

– Ну что ж, джентльмены, приступим? Мы в ваших руках, мистер Финт.

Финт знал: все, что планируешь в трущобах, нужно досконально продумать. Вот почему, уже уходя, он рассыпал по мостовой горсть полупенсов и фартингов, чтобы здешним оборванцам нашлось чем заняться, вместо того чтоб следить за джентльменами: и точно, уличные мальчишки позабыли обо всем на свете, расталкивая друг друга в борьбе за нежданно-негаданно свалившееся богатство.

Финт шагал бодро, сворачивая туда и сюда, попетлял немного по закоулкам, запутывая след, пока, наконец, не добрался до выбранного им люка и помог спутникам по одному спуститься в туннель, начав с молодого лакея.

Когда все наконец оказались внизу и с любопытством оглядывались по сторонам, рассматривая гниющие кирпичи и странную безымянную поросль, свисающую со стен, он поднес палец к губам, призывая к молчанию, прошел несколько шагов и издал особый свист из двух характерных нот. Отзвук поплыл по туннелям; Финт ждал; ответа не последовало. Сегодня он не ждал встретить тут других тошеров, но будь тут хоть кто-нибудь, он бы отозвался; обычно имело смысл знать, что в туннеле работают и другие.