Симплисити поцеловала его и молвила:

– А знаешь, Финт, твой первый план тоже сработал бы.

Очень демонстративно она надела на палец кольцо, «найденное» в туннеле, и ушла, отыскивая в темноте путь по чуть более светлым кирпичам.

А Финт лихорадочно принялся за дело. Он со всех ног кинулся вниз по туннелям к тому самому месту, куда столь решительно преградил доступ мистеру Чарли, и осторожно вытащил из укрытия – и из-под пучков лаванды – останки злополучной девушки с золотыми волосами, в точно таких же коротких штанах и шапочке, как Симплисити. Он надел ей на ледяной палец роскошное кольцо – золотое кольцо с орлами в гербе.

Теперь оставалось самое неприятное. Финт вытащил пистолет Анонима, несколько раз вдохнул поглубже, дважды выстрелил трупу в сердце – ведь Аноним обязательно сделал бы контрольный выстрел на всякий случай, и, – содрогаясь от ужаса и стараясь не глядеть, – один раз в лицо, туда, где крысы уже начали… ну, делать то, что крысы обычно делают со свеженьким вкусным трупом. «Прости», – прошептал он. А затем из другого тайника среди мусора достал ведро со свиной кровью. Опрокинул его, все это время стараясь думать, будто он не здесь, а где-то в другом месте, он – развоплощенный дух, который со стороны наблюдает, как все эти действия производит кто-то другой, – потому что сколько бы Финт ни твердил себе, что ничего особо дурного не совершает, некая часть его души упорно с этим не соглашалась.

После того он прошел по туннелю назад, сел и заплакал, прислушиваясь к топоту и чвяканью бегущих ног. Звук стремительно приближался. Первым, что характерно, мчался Чарли, а за ним – двое полицейских. Они застали Финта в слезах: причем слезы лились сами собою.

– Да, – рыдал Финт, сжавшись в комочек, – она мертва, в самом деле мертва… Но я сделал все, что мог, правда.

Тяжелая рука легла Финту на загривок.

– Мертва? – переспросил Чарли.

Не отрывая взгляда от его сапог, Финт подтвердил:

– Да, Чарли, ее застрелили. Я ничего не мог поделать. Это был… Аноним, профессиональный убийца. – Финт поднял глаза: в свете фонарей в них блестели слезы. – Велики ли шансы у такого, как я, против такого, как он?

Чарли пепелил Финта свирепым взглядом.

– Ты говоришь мне правду, Финт?

Не опуская головы, Финт промолвил:

– Все произошло так быстро, словно в тумане. Но да, я говорю правду, правду как есть.

Чарли придвинулся к Финту вплотную, нос к носу.

– Туман, говоришь?

– Вот именно, тот самый туман, в котором люди видят то, что хотят видеть.

Не блеснула ли в глазах Чарли смешинка? Оставалось только надеяться, что да.

– Но труп-то есть? – осведомился он.

Финт скорбно покивал.

– Да, сэр, сейчас я вас отведу; в том мой прямой долг.

– И этот труп?.. – понизив голос, начал было Чарли.

– Труп бедной девушки, – вздохнул Финт. – Но я задержал преступников, и я предам их суду – с вашей помощью, Чарли. Что до Симплисити, боюсь, в живых ее вы уже не увидите. – Тщательно подбирая слова, Финт не сводил глаз с Чарли.

– Не скажу, что ваши вести меня радуют, мистер Финт, но вот констебль; ведите же нас к месту событий. – Чарли повернулся к Дизраэли – тот аж отпрянул – и предложил: – Бен, пойдемте с нами, вы – столп парламента, кому, как не вам, следует засвидетельствовать происшедшее. – В приглашении явственно прозвучала властная нота; и несколько минут спустя все уже стояли перед жалкими останками «Симплисити» в луже нечистот и крови.

– Господь милосердный! – воскликнул мистер Дизраэли, изо всех сил делая вид, что глубоко шокирован. – Выходит, лакей Анджелы – это на самом деле… мисс Симплисити?

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, сэр, но что здесь делала девушка, переодетая в мужскую одежду? – вопросил констебль, потому что был настоящим полицейским, хотя в ту минуту он выглядел в точности как констебль, оказавшийся в ситуации, где требуется по меньшей мере сержант.

Чарли обернулся к нему.

– Мисс Симплисити была девушка упрямая и решительная, как я понимаю. Но я умоляю вас всех, пожалуйста, ради мисс Куттс, пусть никто не узнает, что в смертный свой час бедняжка была одета в мужское платье.

– Вы совершенно правы, не стоит это афишировать, – подтвердил мистер Дизраэли. – Смерть молодой девушки ужасна сама по себе, но девушка в штанах… к чему мы катимся? – В этой небольшой речи заявлял о себе политик и веяло вопросом: что подумает общественность, если станет известно, что я был здесь, внизу, и замешался во всю эту историю?

– Для рабочей девчонки в самый раз, – объяснил Финт. – Вы и половины всего не знаете. Видал я девушек, работающих на угольных баржах, то-то рослые и дюжие девахи, вы б их видели! И попробовал бы кто-нибудь им приказывать, чего им можно и чего нельзя; помню, у одной были такие кулаки, что любой мужик бы обзавидовался.