— Ладно, кончайте! — сердито сказал Анна, которому неприятен был разговор о его бедности.

— А что, неправду он сказал? — вмешалась жена, прикусив от раздражения край яшмака. — Сегодня по всем кибиткам прошла с просьбой дать муки на одну выпечку! Только у одной Огульнабад-эдже и разжилась чашкой джугары… Хлеб, который ты ел, тоже у нее заняла!

Один из мальчиков спросил:

— Мама! А ты завтра будешь печь хлеб?

Женщина промолчала.

Бледное лицо ахуна порозовело. Он посмотрел на детей, на Тархана, облизнул губы и отпустил хурджун. Блюдо и браслет подвинул поближе к себе.

— Что ж, пойдемте, если сердар так торопится!.. А вот это пусть останется здесь, будем считать, что ни чаши, ни браслета не было в хурджуне.

— Верно говорите, тагсир! — согласился Тархан и снова подмигнул Анна. — Считаем, что их вовсе не было!

Он перекинул хурджун через плечо и вышел, сопровождаемый Анна. Шаллы-ахун, торопясь и не попадая ногой в туфель, закричал:

— Не спешите, Тархан-джан! Вместе пойдем!..

— Куда уж без вас! — пробормотал Тархан. — Разве можно уйти без тагсира!

Когда они прошли уже порядочное расстояние, Тархан вдруг остановился.

— Знаете что, тагсир, — сказал он, — вы мне в тысячу раз ближе, чем сердар… Сердара мы с вами знаем очень хорошо: он не отпустит нас, пока не возьмет все, что ему понравится. Поэтому мое предложение: оставить хурджун дома.

— И я о том же говорил! — обрадовался Шаллы-ахун и сразу схватился за край хурджуна. — Вы с Анна идите, а я подожду вас вместе с хурджуном!

— Э, нет, тагсир! — возразил Тархан. — Если мы без вас придем к сердару, он сразу закричит: "Где хурджун!", а при вас он постесняется. Да вы не беспокойтесь! Люди вам доверяют, почему же вы не должны доверять людям? Подождите меня здесь, я — мигом! — И не дав возможности сказать ни Шаллы-ахуну, ни Анна, который уже открыл было рот, побежал назад.

— Хоть вы, тетушка, не будьте глупой и не проявляйте напрасную щедрость! — сказал он, сбрасывая хурджун к ногам жены Анна. — Пока мы ходим, отложите для себя сколько надо!

Адна-сердар, вызвав к себе Илли, которого приучал к расчетам с должниками, расспрашивал, кто из вернувшихся им должен. Должников было много, хотя сердар безбожно драл проценты. Но что поделаешь — лучше отдать лишнее, чем слушать голодный плач детей. Некоторые рассчитывались с долгом еще при уборке урожая, однако таких было не много, большинство оставались должны. А сердар был из тех, кто умеет вернуть одолженное сторицей. Вот и сейчас он намеревался побольше содрать с односельчан.

Анна-Коротышка был постоянным должником, и надежды, что он сумеет погасить долги полностью, были у сердара довольно слабые. Поэтому, узнав от Караджи, что Анна вернулся с богатым уловом, он решил немедленно возвратить свое, пока к добыче не приложил руку этот козлобородый Шаллы-ахун. Когда же он увидел ахуна, входящего впереди Тархана, он едва сдержал готовое вырваться "Пошел вон!" и только иронически произнес:

— А, тагсир, и вы тоже пожаловали?

По его тону Шаллы-ахун понял тайные мысли Адна-сердара. Однако спокойно сбросил обувь, уселся на кошме и, посмеиваясь в душе, что сумел-таки перехитрить жадного до чужого добра сердара, с наигранной беззаботностью сказал:

— Ай, услышал от Тархана, что вы благополучно возвратились из Серчешмы и решил вас проведать!.. Как там дела, в Серчешме, хорошо?

Не ответив на вопрос, Адна-сердар помолчал, тяжелым взглядом уставившись на Анна, который не рискнул пройти дальше порога.

— Я слышал, Анна, — заговорил он наконец, — что тебе счастье улыбнулось? Поздравляю, если так! Как думаешь, сумеем мы сегодня разрешить наши дела насчет долгов, а?

Анна-Коротышка только сейчас уразумел, что его хотят ограбить до нитки, что все надежды на поправку хозяйства летят прахом. Со вздохом он ответил:

— Вах, разве бедняку улыбнется счастье? Вот рассчитаюсь с тагсиром, остальное — ваше!..

— Почему это "остальное" должно быть нашим? — не выдержал Адна-сердар. — Когда пища перед тобой, губы облизываешь, а когда сыт, хвостом вертишь, да?

— Ай, сердар-ага, нам до сытости далеко… Вот принесу хурджун, положу его между вами, и делайте с ним, что хотите!..

— Мне твоего хурджуна не надо! Ты мне старые долги верни, а потом уж с кем хочешь рассчитывайся!

Чувствуя, что добро уплывает из самых рук, Шаллы-ахун натянуто улыбнулся.

— Ай, сердар, долги — это вещь такая… Не вернул сегодня, вернет завтра. Да и трудно сказать, что этому бедняге повезло: что-то мне хурджун показался совсем пустым.

— Как это пустым? — вскинулся Адна-сердар. — Вы мне, тагсир, зубы не заговаривайте! Я все знаю!

— Вай-вей, сердар, что вы говорите! — испугался ахун. — Кто это старается вам зубы заговаривать! О мой аллах!.. Не сердитесь, сердар, это между нами шайтан пытается пробежать! Гоните его! Не подпускайте близко к себе, гоните!