– Мы уходим, – заявил бывалый, выйдя к напарнику.

– Как? Что там…

– Немедленно, – сказал ветеран и первым устремился к дверям, ведущим наружу.

Молодой бросил взгляд в ту сторону, откуда пришел бывалый, покачал головой и побрел к двери, бормоча под нос:

– Как скажешь, Смычок. В конце концов, ты у нас за главного.

– Хорошо, что ты об этом не забываешь, – отметил сталкер. – Эх, сейчас бы нам с тобой «калошу»… Мы бы на ней, веришь, за три часа до Мичуринского домчали! И чего, спрашивается, Разуваев не разрешил?

– Как я понял с его слов, он не слишком доверяет тебе управление «калошей», – усмехнулся молодой.

– О да, и для этого у него, бесспорно, есть основания, – расплылся в улыбке Смычок.

Когда они уже приближались к поселковому медпункту, Костя слегка замедлил шаг. Отстал от спутника. Обернулся, словно бы прощаясь с… монстром? Нет, не с монстром. С человеком. С тем, кто нашёл в себе мужество сделать «выбор сталкера» – спасая чужие жизни, отдал Зоне свою.

Проглотив набежавший в горле ком, одними губами Смычок прошептал:

– Спи спокойно, Игорь.

Жаль, что ты никогда не узнаешь, что ремиссия позволила твоему брату начать новую жизнь, а маленькая девочка Вера с русыми кудрями снова беззаботно улыбается солнцу на радость маме и папе.

Жаль, что ты не узнаешь, что все было не зря.

Что ты победил, сталкер.

Предательски шмыгнув носом, Смычок отвернулся и устремился прочь от здания, где спасший его дифферент нашел последний приют.