Тело акулы заметно суживалось внизу, переходя в хвост, такой узкий, что бедная женщина с трудом передвигала ноги, когда медленно, но упорно приближалась к письменному столу Монти. Ее руки были прикреплены к телу. Вообще она казалась совершенно беспомощной.

— Зачем… — Монти закашлялся от смеха, — зачем ты вырядилась в такой нелепый наряд?

— Вы не догадываетесь, что он предназначен для съезда глубоководных рыболовов?!

— Ох, Элли, у меня просто нет слов! — Монти с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться снова.

— Вы говорили, сотня долларов в день! Только стоять в мокром костюме и раздавать направо и налево листовки с рекламой глубоководных рыболовных компаний! Ведь так? — не унималась акула.

— Я предполагал, что…

— Значит, вы ошибались! Как вы вообще вышли на этих людей?

— Ты же сказала, что срочно должна заработать несколько сотен долларов, поэтому я призвал на помощь друзей, которые знали о…

— Ну подождите! Я доберусь до вас! Не успела я появиться у них утром, как они засунули меня в эту чешую! С тех пор меня потрогал, облапал и вообще причинил массу неудобств не один десяток подвыпивших мужиков, которые замахиваются на страшную морскую рыбу, чтобы им улыбнулось простое рыбацкое счастье.

— Уверен, они не хотели…

— Если бы вы знали, сколько раз за это время щипали мою бедную шкуру! Кстати, питаться в ближайшие две недели мне придется стоя! — продолжала реветь акула.

— Возможно, тебе следовало бы…

— Не говоря о том, что творится с остальными частями моего организма! — пожаловалась она. — Никогда еще, вплоть до сегодняшнего дня, никто так нагло не интересовался его интимными подробностями!

— Может быть, лучше… — начал было Монти, но был прерван снова.

— В этом проклятом наряде настолько жарко, что с меня уже семь потов сошло! А костюмерша имела наглость заявить, что вычтет из моего жалованья стоимость химчистки! — с жаром воскликнула акула. — Я думаю, она хочет моей смерти!

— Я постараюсь что-нибудь…

— И единственная причина, по которой я остаюсь на съезде целый день, — то, что я не имею возможности самостоятельно вылезти из этой проклятой чешуи! А костюмерша отказывается снимать костюм с меня, пока не закончится рабочий день. Мне дали час для ленча, и почти весь он ушел на то, чтобы доползти сюда — поскольку я не могу даже сесть на сиденье машины — и заявить, что никогда не прощу вам этого издевательства!

Монолог закончился. Повисла угрожающая тишина. Чанс с интересом посмотрел на Монти, ожидая его реакции.

— Все? — спокойно спросил тот.

— Да, — выдохнула Элли.

— Стало легче? — поинтересовался агент.

— Немного. — В голосе ее, однако, не чувствовалось особой радости. Напротив, бедная женщина выглядела совершенно изможденной.

— Готова выслушать две приятные новости?

— Пожалуй.

«Не слишком весело», — подумал Чанс.

— Ты просила узнать насчет выпуска утренних бизнес-новостей. Так вот, они согласились на наши условия.

— Слава Богу! — Голос ее чуть повеселел.

— И… — Монти выдержал театральную паузу, — я нашел для тебя способ попасть в отель Уилсона, где остановится Роланд Хьюстон.

Чанс с интересом разглядывал лица Монти и акулы. Так это Алисия Кэннон, та самая актриса, о которой они только что беседовали? Похоже, судьба благоволит к ней.

— Вы действительно можете устроить мне встречу с Роландом Хьюстоном? — Акула выглядела встревоженной. — Каким образом?

— Я позвонил в администрацию Эмброуза Кеттеринга. Для уик-энда они приглашают артистов разнообразных жанров. И только самых известных актрис. Однако… — Монти не терял оптимизма, — у меня есть клиент, который будет выступать на этом самом шоу. Но только сегодня утром выяснилось, что никто из его помощников не сможет поехать с ним в Атлантик-Сити. Поэтому, если хочешь выйти на сцену в качестве его помощницы, милости прошу. Это все, что я могу сделать для тебя, Алисия. Другой путь — приобрести билет за пять тысяч долларов или устроиться в качестве горничной в отель Уилсона.

— Монти, я вас обожаю!

К удивлению Чанса, при этих словах акула попыталась даже подпрыгнуть от радости. Он усмехнулся. Алисия Кэннон все-таки очень миленькая, несмотря на свой несносный характер. Он на минуту представил ее без ужасных острых зубов.

— С кем я еду?

— С моим новым клиентом, — ответил Монти. — Он иллюзионист.

— Иллюзионист? — Акула насторожилась.

— Да… — Монти поднялся, чтобы наконец представить своих посетителей друг другу. Чанс, почти уверенный в том, что акула так и не заметила его присутствия, встал и прошел на середину комнаты.

— Минутку, минутку. Иллюзионист, говорите? Монти, может, вы будете чуть серьезней?

— Так вот, Элли, разреши…

— Монти! Роланду Хьюстону было достаточно одного взгляда на мою фотографию, чтобы не воспринимать меня серьезно. Вы действительно надеетесь на успех, если он увидит меня полуголой, распиливаемой на две части каким-то дурачком в красной кепочке?

— Это не так, — попытался вставить слово Монти.

— Мне не нужно, чтобы встреча с нужным человеком проходила при таких обстоятельствах, — возразила Элли. — Мое появление на сцене вместе с кроликами, выпрыгивающими из шляпы, в сопровождении пошлых шуточек… Нет, Монти. Простите.