Шрифт:
– Отрицательно.
– Ну-ну, не посчитайте это очередной взяткой… Еще сообщаю вам приятную новость: на днях вручением наград окупят ваши старые заслуги. Постараюсь обставить это попышнее… Приятную новость надо обмыть! – Терещенко нажал кнопку.
Мария выглянула и сразу принесла бутылку минеральной воды.
– Теперь вздремну. Много ходил по столице. Накупил домашним кучу тряпок, гостинцев и смертельно устал.
Самолет сильно швырнуло в сторону, бросило вниз. Пассажиров слегка оторвало от кресел. Терещенко открыл глаза.
– Вот так! – сказал он. – Четверть века болтаешься между небом и землей, четверть века видишь небо через винт, а, уходя на пенсию, получишь те же сто двадцать. М-да…
Саратов встретил самолет низкой облачностью, напитанной снегом. Видимо, отказала одна из станций слепой посадки, и экипажу приказали уйти в зону ожидания. Полчаса кружили над дальней приводной радиостанцией. Вышел командир корабля и что-то шепнул Терещенко.
– Сообщите, что на борту я! – сказал тот.
Командир корабля ушел на свое место, и через минуту самолет начал снижаться. Из вязкой угольно-черной мглы облаков выскользнули над городом, похожим на огромный ковш, засыпанный светлячками. Посадочная полоса высветлилась рядом неоновых ламп. Они стояли ровно, как солдаты в строю, изредка подмигивая разноцветными глазами. Летчики посадили тяжелую машину почти неслышно.
– Прилетели, Романовский, – сказал Терещенко и повернулся к подошедшей Марии.
– Товарищ командир, с вас один рубль тридцать копеек.
– Не понял!
– За выпитый кофе. Как пассажиру вам положено бесплатно одну порцию.
– Вот-вот, – заворчал Терещенко. – Как пассажиру… Я же на вас приказ подписывал, старшей бортпроводницей сделал, а вы мелочитесь!
– Хорошо, я сама заплачу.
Терещенко рывком вынул из кармана пятерку.
– Получай! А то в очередном фельетоне крохобором вы ведут!
– Возьмите сдачу.
Терещенко, небрежно ссыпав монеты в карман, направился к выходу. Романовский, добродушно посмеиваясь, отправился за ним.
На перроне Романовского окружили товарищи. Здесь был Кроткий с Марфой Петровной, Семен Пробкин, Василий Туманов, Илья Борщ и еще несколько пилотов легкомоторной эскадрильи.
– Такая встреча мне?
– Пришли принять от Марии Пробкиной заказанные подарки для новорожденного! – Борщ повел рукой в сторону ребят.
– Кого, кого?
– Василек родил сына, Борис Николаевич! – сказал Семен.
– Три восемьсот без одежды! – подсказал Василий.
– Тогда поздравляю, родитель! Как Светлана?
– Завтра выписывается. Уже подходила к окну. Мы передали ей кучу вкусных штуковин и одежду, но штанцы и рубашонку почему-то вернули.
– Какие штанцы?
– На сына.
Романовский обнял Василия и хохотал от души. Потом отвел его в сторону и спросил:
– Как назвали пацана?
– Илья объявил конкурс на имя. Премия – ящик московских сосисок!
– Как Марфа Петровна? – шепотом спросил Романовский.
– Все нормально, – сказал подошедший Кроткий. – Вася, принимай груз, а мы не спеша двинемся к стоянке такси, машину схватим.
– А твоя «Волга»? – спросил Романовский.
– Терещенко на ней домой уехал. Но ты не подумай, что я ему предложил, он сам обратился с просьбой.
– Бесхитростный ты человек, Миша! – засмеялся Романовский. – Внука-то будем обмывать?
– В шесть. Завтра. Устраивает?
– Мы с Машей зайдем за вами, Борис Николаевич! – крикнул Семен Пробкин, высунув голову из-за груды свертков, моментально наваленных ребятами ему на руки.
Романовский увидел, Как к печальной Марфе Петровне подошел Аракелян, и вместе с Кротким направился к ним.
Глава последняя. День памяти
Этот день начался обычно. С утра звонили телефоны и горланили селекторы. В комнатах эскадрилий кипела предполетная работа: щелкали ветрочеты, шелестели карты, дежурные синоптики докладывали метеообстановку, но их никто не слушал, потому что на улице была ясная, солнечная погода. Кое-кто из пилотов считал свой пульс и ворчал на бдительных врачей в медпункте, кто-то упрашивал капризных машинисток допечатать нужное слово в задании на полет. Во всем помещении авиаотряда стоял деловой шум, обычно предшествующий трудному летному дню.
Несколько авиаторов читали вывешенное на доске приказов объявление:
Сегодня в 17.00 местного времени в парткабинете состоится общее собрание авиаотряда с повесткой:
1. Вручение орденов и медалей.
2. Разное
Администрация.
Повестка собрания была несколько необычной для аэропорта. Пилотов гражданской авиации не баловали правительственными наградами, иногда только скупо вручали значки за безаварийный налет, да и то в преддверии большого праздника. На улице стоял холодный октябрь, и никакого праздника не ожидалось.