стве. Эрнандо, смеясь глазами, но не двигая ни одним

мускулом, ледяным голосом отвечал:

— Вы были мне другом, пока королевский суд не

признал вас преступником. А преступник, провинивший-

ся перед королем, не может быть другом королевского

губернатора.

Альмагро грозил гневом испанского двора, кричал, что

такая несправедливость не пройдет даром даже намест-

нику. Эрнандо, небрежно сбивая хлыстом пыль с сапога,

говорил: .

— Маркизу де-Альтавильяс, ежегодно посылающему

в Испанию целые флотилии с золотом, мне страшны ника-

кие наветы.

Альмагро приходил в отчаяние, плакал. Мелкие стар-

ческие слезы текли по сморщенному лицу, и дрожащая

рука, бескровная и иссохшая, как пергамент, едва успе-

вала отирать их. Могучий воин, непобедимый конквиста-

дор превратился в беспомощного . ребенка. Эрнандо гля-

дел на него с презрением и наставительно произносил:

— Я не узнаю вас, сеньор Альмагро. Вам, испанскому

кабаллеро и храбрейшему сподвижнику моего брата, не

подобает вести себя так унизительно. Вы лучше бы сде-

лали, если бы остающееся у вас время употребили на

то, чтобы примириться с богом.

Когда губернатор ушел, Альмагро понял, что все кон-

ч ено, и понемногу 'успокоился. Он сделал распоряжение

насчет своего имущества, которое он завещал короне, на-

значил опекуна над своим несовершеннолетним сыном,

позвал духовника, исповедался. На следующее утро на

той самой площади, где еще так недавно население го-

рода приветствовало его восторженными криками и духо-

венство молилось о здравии нового губернатора Альма-

гро, завоевателя подвели к плахе. Бьют барабаны, за-

глушающие последние слова осужденного. Голову стари-

ка кладут на чурбан. Губернатор Эрнандо Пизарро ма-

шет платком. Сверкает на солнце топор, и голова Аль-

магро скатывается на каменные плиты.

xxsv

Пизарро пробыл в Лиме до тех пор, пока ему не со-

общили о разгроме армии Альлагро. ,Как только пришла

эта весть, он тронулся в Куско, чтобы навести порядок

в древней столице и распределить призы между победи-

телями. Путешествие он совершал медленно, с .таким рас-

четом, чтобы Эрнандо успел все кончить цо его приезда.

У Альмагро было много друзей, старавшихся спасти жизнь ста-

рому ветерану, и даже такая важная особа,

как падре Вальверде, ныне назначенный епископом Куско, настаи-

вал на помиловании.

Ответить прямым отказом на все эти просьбы значило по-

вредить себе во мнении королевского двора и вызвать ропот

среди колонистов. Выгоднее было не принимать участия в кро-

вавой расправе и до самого конца хранить маску благородства.

Приехал Диего Альмагро, которого Эрнандо отправил к брату вскоре

после взятия Куско. Пизарро принял его ласково.

– Я люблю тебя, - повторял он ему.
– Ведь ты сын

моего старого друга, который только по недоразумению

стал моим врагом. Я сделаю для тебя все, что могу.

– Пощадите отца, сеньор наместник, - молил юноша.

– Конечно, Альмагро будет помилован, - успокаивал

пего ;Пизарро.
– Какое в этом может быть сомнение? Мы

заживем с ним, как, старые друзья. А тебе пока что луч-

ше всего поехать в новую столицу, в Город королей.

Ты будешь жить там в губернаторском дворце, и к тебе

будут относиться, как м моему сыну.

И Диего и друзья Альмагро были поражены этой

:кротостью. Хотя они й знали характер и повадки Фран-

сиско Пизарро, им все же казалось, что после таких обе-

щаний нечего опасаться за судьбу заключенного. Они и

не подозревали, что Эрнандо уже несколько раз присы-

лал к брату за инструкциями и что наместник, ничего

прямо не примазывая, отвечал одной- и той же уклончи-

вой фразой: «Поступи с ним так, чтобы он не причинял

больше хлопот».

В Хаухе, не доезжая семнадцати миль до Куско, Пи –

Герб Пизарро.