По холодному телу Эрин растекался ядовитый огонь. Она чувствовала, как вокруг укуса на плече расползается плоть.

Кровь потоком прихлынула к ране, словно стараясь загасить пожар. Тот же самый яд въедался в кожу лица и струился вниз по руке от прокушенного плеча.

«Опять».

Ей понадобится усилие, чтобы сосредоточиться, одолев боль и тошноту, но она знала, что это слово важно. Мгновения назад женщина начала падать и, чтобы удержаться, вытянула вперед руку, уже затронутую ядом; при этом ее ладонь и предплечье прошли через сияющую преграду. Чистота этого света остудила руку Эрин и заставила черный яд исчезнуть.

Затем Христиан подхватил ее и оттащил прочь.

И отрава опять заполонила руку.

Слишком ослабев, чтобы стоять на ногах, Эрин висела на руке Христиана. Ей было трудно говорить из-за волдырей, вздувшихся на щеке и подбородке, но она должна была заставить их понять.

— Свет... — прохрипела Грейнджер. — Я могу пройти сквозь него.— Она бредит, — сказал Христиан.— Я могу... — Она перекатила голову набок, чтобы Рун видел ее лицо, прочел по нему истину, поверил их кровной связи, их обоюдному пониманию друг друга.

— Она говорит правду, — промолвил Рун, бросив взгляд на конус света и на черного ангела, мечущегося в этой ловушке.

Прежде чем они успели что-то придумать, темные тени обрушились на них из тумана. Руна быстро оттеснили в сторону. Из-за отсутствия левой руки он едва мог помешать тварям вцепиться ему в горло, и тем более ему не хватало сил снова присоединиться к Эрин и Христиану. Вскоре он исчез в тумане, но сквозь черную мглу продолжали сверкать серебряные вспышки, свидетельствовавшие, что Рун еще жив и сражается.

Христиан так и держал Эрин. Он отчаянно бился, размахивая цепью и расчищая пространство вокруг них, не давая орде демонов подойти вплотную. Но его силы быстро таяли — ведь он уже был измотан предыдущим боем, когда еще рядом с ним была София... когда София была еще жива.

Поврежденной рукой он сильнее прижал к себе Эрин, оглянулся на сияющий конус, в котором был заключен Люцифер, и еще раз взмахнул цепью, ударив гигантскую змею с такой силой, что из рассеченного тела твари брызнула кровь и расплескалась на светящейся преграде, с шипением испаряясь .

И тут Христиан сбросил с плеч тяжелые звенья.

Эрин нахмурилась.

— Что ты...— Похоже, здесь не обойтись без христианской жертвы. — На лице его промелькнула улыбка. — Я буду скучать по вам, доктор Эрин Грейнджер.

Она поняла.

«Нет!..»

Христиан обхватил ее обеими руками и высоко подпрыгнул, вложив последние силы в то, чтобы перескочить через столпившихся вокруг тварей. Они вместе ударились о барьер. Руки Христиана, обнимавшие Эрин, а затем и все его тело, рассыпались огненным пеплом, в то время как она сама благополучно миновала барьер. Упав на лед за преградой, женщина перекатилась на бок, чувствуя, как горло сжимают рыдания. Кровавое Евангелие скользнуло по льду рядом с ней, столь же невредимое.

Эрин села, чувствуя, как силы возвращаются к ней, — черный яд был выжжен из ее тела прохождением через светящуюся завесу.

Она посмотрела на другую сторону преграды. Все, что осталось от ее веселого, беспечного и отважного друга, осыпалось на лед дождем искр.

Христиан заслуживал большего. Он пожертвовал собою, чтобы Эрин могла попасть в этот конус света. И она намерена была сделать все, чтобы сполна отплатить этот долг.

Грейнджер подняла Кровавое Евангелие и повернулась лицом к узнику.

Люцифер сидел на своем троне — теперь он уже не рвался из цепей, а смотрел на Эрин сверху вниз с явным интересом.

Возможно, ее присутствие удивило его.

Но этот взгляд, полный тьмы, не заставил Эрин отшатнуться. Она отдала свою душу и свою жизнь, чтобы предстать перед князем тьмы, и теперь ей осталось отдать лишь одно.

Она положила книгу на ладони и подняла их вверх.

Только Ева могла сорвать плод с Древа Познания, и только дочь Евы могла вновь принести это знание змею.

Губы Люцифера шевельнулись, но с них сорвались не слова, а звук, подобный удару огромного колокола. Но это сравнение и отдаленно не могло передать подлинной красоты этого звука, голоса ангела, музыки сфер. Колокол ударил снова, ясно и вопросительно.

Люцифер говорил, но она не могла понять его.

Эрин подняла книгу выше, надеясь, что он поймет если не ее слова, то хотя бы ее действия.

— Вот Евангелие Христа, начертанное Его кровью и остававшееся сокрытым много лет. Я должна вручить его тебе, дабы исполнить договор, заключенный между тобою и Евой в давние времена.