– Полагаю, такие желания высказывать бессмысленно, - осторожно произнес Силверсмит.

– Почему же, я смогу выполнить и их, но они только навлекут неприятности на пожелавшего. Представьте сами - выстроишь какому-нибудь придурку копию царского летнего дворца на десятиакровом участке неподалеку от Нью-Йорка, и на него тут же саранчой слетаются налоговые инспекторы. Обычно парню бывает весьма трудно объяснить, как он ухитрился накопить на такие хоромы, работая младшим клерком за сто двадцать пять долларов в неделю. Тогда налоговые чиновники начинают делать собственные предположения.

– Какие, например?

– Скажем, что он один из главарей мафии и знает, где зарыт труп судьи Кратера.

– Но они же ничего не могут доказать.

– Возможно. Но кому захочется провести остаток жизни, исполняя главную роль в любительских фильмах ФБР?

– Да, не очень-то приятная перспектива для ценителя уединения, согласился Силверсмит и пересмотрел кое-какие из своих планов.

– Вы оказались хорошим клиентом, - объявил Магджинн две недели спустя. Сегодня вы получаете премию - сорокафутовую яхту с полной экипировкой. Где вы хотите на ней плавать?

– Поставьте ее в док возле моей виллы в Нассау, - ответил Силверсмит.
– Ах да, спасибо.

– Вам еще один подарок от фирмы, - сказал Магджинн через три дня.
– Десять дополнительных желаний. Как всегда, без всяких обязательств с вашей стороны.

– С этими новыми получается уже восемнадцать неиспользованных желаний, подсчитал Силверсмит.
– Может, перебросите часть другому достойному клиенту?

– Не будьте смешным, - возразил Магджинн.
– Мы вами очень довольны.

– Во всем этом есть какая-то хитрость, верно?
– спросил Силверсмит, теребя парчовый шарф.

Разговор происходил месяц и четырнадцать желаний спустя. Силверсмит и Магджинн сидели в креслах на широкой лужайке поместья Силверсмита на французской Ривьере. Тихо играл невидимый струнный квартет. Силверсмит потягивал "Негрони". Магджинн, всклокоченный более обычного, большими глотками поглощал виски с содовой.

– Что ж, если желаете, можете назвать тайный смысл происходящего и хитростью, - признал Магджинн.
– Но это совсем не то, что вы думаете.

– А что же?

– Сами знаете, что я не могу вам ничего сказать.

– Может, все кончится тем, что я потеряю душу и попаду в ад?

Магджинн расхохотался:

– Уж этого вам следует опасаться меньше всего. А теперь прошу меня извинить. У меня назначена встреча в Дамаске - нужно оценить заказанного вами арабского жеребца. Кстати, на этой неделе вам предоставлено еще пять премиальных желаний.

Два месяца спустя Силверсмит, отпустив танцовщиц, лежал в одиночестве на кровати императорских размеров в своих римских восемнадцатикомнатных апартаментах и предавался унылым размышлениям. У него в запасе имелось еще двадцать семь желаний, но пожелать еще хоть что-нибудь он был просто не в силах. И, следовательно, не ощущал себя счастливым.

Силверсмит вздохнул и протянул руку к стакану с сельтерской, постоянно стоявшему рядом с кроватью на ночном столике. Стакан оказался пуст.

– Десять слуг, а не могут вовремя наполнить стакан, - процедил он.

Поднявшись, он прошел по комнате и нажал кнопку звонка, затем вновь улегся на кровать и засек время. Его "Ролекс" в корпусе из цельного куска янтаря отсчитал три минуты тридцать восемь секунд, прежде чем в комнату торопливо вошел второй помощник дворецкого.

Силверсмит указал на стакан. Глаза слуги выпучились, челюсть отвисла.

– Пустой!
– воскликнул он.
– Но ведь я особо приказывал помощнице горничной, чтобы..

– Меня не интересуют оправдания, - оборвал его Силверсмит.
– Или кое-кто сейчас поторопится, или полетят чьи-то головы.

– Да, сэр!
– выдохнул слуга. Он подбежал к вмонтированному в стену рядом с кроватью холодильнику, открыл его и достал бутылку с сельтерской. Поставил бутылку на поднос, взял снежно-белое льняное полотенце, сложил его вдоль и повесил на руку. Выбрал в холодильнике охлажденный стакан, проверил, чистый ли, заменил на другой и вытер ободок полотенцем.

– Да пошевеливайся же, - не выдержал Силверсмит.

Слуга торопливо обернул бутылку полотенцем и наполнил стакан сельтерской, причем столь умело, что не пролил ни капли. Поставив бутылку обратно в холодильник, он подал стакан Силверсмиту. На все процедуры ушло двенадцать минут и сорок три секунды.

Силверсмит лежал, потягивая сельтерскую, и мрачно размышлял о невозможности счастья и иллюзорности удовлетворения. Хотя к его услугам была вся роскошь мира - или именно из-за этого, - он уже несколько недель маялся от скуки. Ему казалась чертовски несправедливой ситуация, когда человек может получить что угодно, но не в состоянии наслаждаться тем, что имеет.