Шрифт:
— Нам нечего теперь бояться, — перебил ее Анрио, — инсургенты [33] перебиты, и завтра версальцы снова станут у власти.
— Ваша власть недолговечна, — ответила Луиза. — Среди всех мертвецов Коммуны, по вашей милости покрывающих сегодня мостовые Парижа, настоящим гниющим трупом являетесь вы. Народ, расстрелянный вами, жив и будет жить в веках…
— Замолчите, — зарычал Анрио, — или я велю поставить вас к стенке, несмотря на приказ доставить вас живой в Версаль!
33
Инсургент — повстанец, участник восстания.
— Я не боюсь ваших пуль! Я боюсь только, чтобы вы из трусости не лишили меня единственного права, которое остается у каждого, борющегося за свободу, — права на кусочек свинца. Я требую своей доли! Если вы оставите меня жить, я не перестану кричать о мести! Я предам имя версальских убийц мести моих братьев, сестер, потомков. Убейте меня, если вы не трусы! Но я требую немедленного освобождения моей матери, которую вы схватили как заложницу.
Указывая на разгоревшееся за окном пламя, Анрио, едва владея собой, бросил:
— Вот дело ваших рук, а вы еще осмеливаетесь говорить так, как будто вы победители, а не побежденные…
— Мы из тех, что не сдаются! — прозвучал горячий ответ Луизы.
— Мы из тех, что не сдаются! — повторили несколько человек.
— Уведите эту женщину в бастион, где находится ее мать, — прорычал Анрио.
— Прощай, Луиза! Да здравствует Коммуна! — дружным хором закричали пленные.
— Прощайте, товарищи! Недалеко время, когда придет новое человечество. Оно будет свободным и справедливым, и кровавая колыбель его детства окажется ему уже не по росту.
— Я приказал увести ее! — рассвирепел Анрио.
Но жандармы под впечатлением горячих слов Луизы мешкали. Тогда Анрио вскочил с места. Предчувствуя грозу, жандармы осторожно взяли Луизу под руки и увели ее из подвала.
— Да здравствует Коммуна! Да здравствует ее дочь, Луиза Мишель!
Кри-Кри находился под таким впечатлением от слов Луизы, что не заметил, как почти одновременно с ее уходом новый пленник был введен в погреб. Но вот Кри-Кри услышал ненавистный голос Анрио:
— Ты, щенок, я вижу, торопишься стать к стенке… Эй, Таро, особо приглядывай за ним, пока я не вернусь!
И за Анрио захлопнулась дверь.
— Гастон!
Этот крик вырвался из самого сердца Кри-Кри. И радость встречи, и страх, и волнение за судьбу друга — все было в этом возгласе.
— Кри-Кри, как ты сюда попал? — И Гастон очутился в объятиях друга. — Разве в нашем районе версальцы уже рыщут по домам?
Пользуясь отсутствием Анрио, друзья устроились в углу и принялись обсуждать свои дела.
— Рассказывай, рассказывай скорей, — торопил Гастон. — За мной могут притти каждую минуту!
Сбиваясь и волнуясь, Кри-Кри рассказал о своих приключениях. Он поминутно перебивал сам себя возгласом: «Подумать только, какой я дурак!»
— Мне стыдно вспоминать, как я попал впросак, — закончил он свой рассказ. — Мышь поймала меня в мышеловку, которую я для нее поставил.
— А из этой мышеловки редко кто уходит живым, — сказал Гастон.
— Я не боюсь умереть! — воскликнул Кри-Кри. — Но как предупредить Жозефа об измене Люсьена?
Гастон слушал, нахмурив брови.
— Да, это очень серьезное дело, — сказал он. — Тебе надо отсюда бежать во что бы то ни стало. Надо предупредить дядю Жозефа. Надо спасти то, что еще возможно.
— Разве я могу бежать отсюда, оставив тебя в опасности!
— Ерунда! — сказал Гастон. Он говорил сейчас, как старший, как взрослый, и Кри-Кри невольно почувствовал его превосходство. — Моя судьба решена. Меня схватили с оружием в руках. Помочь мне никто не может. — Голос его звучал бодро. — Но наше дело, дело Коммуны, может пойти по-иному, если этот предатель Люсьен будет разоблачен.
— Но как бежать отсюда? — Кри-Кри безнадежно огляделся вокруг: стены прочны и надежны; единственное окно недосягаемо высоко; охрана строгая и неусыпная.
— Надо что-нибудь придумать, — несколько раз повторил Гастон. Лицо его выражало сильное напряжение. На лбу обозначилась морщина. — Надо что-нибудь изобрести.
И, неожиданно наклонившись к Кри-Кри, он добавил:
— Ты не забыл, о чем я тебя просил тогда, на площади?
Кри-Кри почему-то сконфузился:
— Конечно, я помню. Ты это о стихах для Мари?
Гастон кивнул головой:
— Да!
— Конечно, конечно, — заторопился Кри-Кри. — Если я только увижу когда-нибудь Мари…