— Пожалуйста, Делла.

Сеньора вздохнула:

— Можете называть меня Пилар. Разумеется, наедине. Я тоже буду прилюдно обращаться к вам по званию. Делла. Очень похоже на Долорес. Вы сами выбираете себе псевдонимы?

— Нет.

— Тоже совпадение. Как много совпадений. А кто ваш супруг? Вы, помнится, писали, что у вас даже ребенок есть.

— Сын. Я разведена.

— О. Не говорите только, что разлюбили и бросили мужа. Конечно, я не удивлюсь, если вы еще и в любовь верите, но такая романтичность будет уже глупостью.

— Пилар, мой бывший муж — высокородный авантюрист. Жить с ним невозможно. Он совершенно безответственный. В конце концов он нашел себя в армии, где служит уже давно и выглядит неплохо.

— И как же вы решились? Вы подумали, что у вас сын?

— Сын родился уже после развода.

— Но вы хотя бы сообщили мужу?

— Конечно.

— И что он ответил?

Она не отстанет, явно.

— Он взял отпуск от службы и прилетел посмотреть на сына.

— Вот как. А титул — он ваш или мужа?

— Мужа.

— И вы, значит, не сумели ужиться с князем. Развелись с ним, не думая даже о том, что придется одной растить ребенка. Смело, ничего не скажешь. Вполне в вашем духе. Представляю, насколько ваш князь был уродлив, если вы оставили его.

Старая врушка. Все она прекрасно знала — и про то, кем был мой муж и как он выглядел. Готова спорить, она даже сообразила, какую выгоду можно извлечь из моей матримониальной свободы. Пусть помечтает. Августа и мои обязательства перед ним я приберегу на десерт.

— Мой бывший муж — один из самых красивых мужчин, каких мне доводилось видеть.

— Я бы на вашем месте держала ухо востро. А то он найдет там себе другую жену, та нарожает ему детей, и будут вам споры за наследство.

— Не будут. Он отказался от титула и даже от родового имени. Законный носитель титула — мой сын. Не наследник, а князь. У меня титул княгини, но, в сущности, я регент при сыне, и после его совершеннолетия у меня этот титул останется лишь как почетный.

— Это неплохо, очень неплохо. Положение матери всегда надежнее, чем положение жены. А что думает об этом ваша свекровь?

— Наслаждается статусом бабушки, балует моего сына, регулярно напоминает мне, что я член семьи, и не забывает давать полезные советы.

— Вы сами управляете княжеством?

— Нет, конечно.

В кабинет вошла горничная и сервировала кофе. Сеньора Вальдес молча отпробовала, одобрительно кивнула — едва заметно. Когда горничная ушла, сеньора вздохнула:

— Ах, Долорес, Долорес… Как жаль, что жизнь с нами всеми обошлась слишком жестоко. Ты ведь именно та женщина, с которой мой сын мог быть счастлив. Как же жаль, невыносимо жаль, что ваши судьбы не соединились!

Я отметила спонтанный переход на «ты», но промолчала.

— Но, Пилар, мне по вашему письму показалось, что вы довольны невесткой.

— Ах, оставь это. Я нарочно так написала. Я ведь думала, что не была ты такой равнодушной, какой притворялась. Я хотела, чтобы ты пожалела о том, кого потеряла по собственной глупости. И да, если на то пошло, когда генерал Вальдес рассказал мне правду, я ответила, что он глупец. Боже правый! Подумаешь, разведчица. Он наводил справки. Ему сказали, что ты из приличной семьи и окончила самый престижный из военных университетов. Так и надо было закрыть глаза на твою профессию! Мы не принадлежим к той клике, которая рвется воевать с Землей. Подумаешь, в нашей семье был бы земной резидент. И что с того? Это значит, что у тебя был бы безупречный моральный облик, ты уж точно никогда не дала бы повод для пересудов. И была бы замечательной помощницей мужу. Да еще, если правильно договориться, ты смогла бы доставать компромат на всех наших врагов. А компромат на тебя лично генерал Вальдес мог уничтожить с легкостью. В том-то и дело, что мог. Ему только пальцами было щелкнуть достаточно. Оттого я и рассердилась на него. Он разрешил сыну жениться на деревенщине — а девушку с превосходным фундаментом отверг, лишь потому, что она земная разведчица! Добро бы еще куашнарская, так ведь земная! Мужчины иной раз такими глупцами бывают, что диву даешься, как они ухитрились сделать карьеру. А Мария… Она сразу мне не понравилась. Ее не в чем упрекнуть. Тиха, скромна, набожна. Совсем не такая яркая, как ты. Идеальная жена. Только я за все годы слова искреннего от нее не слышала. Она шла под венец, как на эшафот. Она ни минуты не любила моего сына. Мне думается, что она никого не любит. Даже детей. Даже Господа! Хотя она квохчет над детьми, как наседка, а все остальное время молится. Порядочность — это похвально, но ее порядочность — это ханжество.

Она налила себе еще чашечку кофе.

— Чудесный кофе. Никогда не думала, что мне доведется попробовать настоящий кофе, выросший на Земле. Делла, я рада, что мы выбрались из Эльдорадо. И рада, что мы с тобой встретились. У меня на душе стало легче от того, что мы поговорили начистоту. А уж как рад Энрике! Я-то его насквозь вижу. Даже не знал, что и сказать. — Она хихикнула, но тут же снова обрела напускную серьезность. — Да-а… Мы на Земле. А здесь бывают какие-нибудь большие праздники? Не те, какие принято справлять в кругу семьи? Что-нибудь вроде карнавала?

— Через две недели будет День независимости Шотландии. Это общенациональный праздник, обычно его отмечают шумно и чрезвычайно весело. Но самое приятное начнется в августе. Это самый теплый и самый сухой месяц в году, и со второй по четвертую неделю в Эдинбурге проходит Международный фестиваль искусств. Целых три недели. В эти недели Эдинбург становится центром культурного мира. Ручаюсь, у вас не хватит времени, чтобы успеть всюду. Кроме того, два раза в год проводятся виски-фестивали. Отмечаются христианские и старые языческие праздники. Шотландцы — дети своей суровой природы, и поверьте, поэтому-то они умеют веселиться как никто другой.