Шрифт:
– Господи, Лили!
Она яростно потерла лицо ладонью, словно стыдилась своих слез. Затянулась сигаретой, затушила окурок о траву и шумно потянула носом.
– И я вот что тебе скажу. Последнее время мама и Хреносос постоянно лаются. И я нисколечко не удивлюсь, если они разойдутся. А если это случится, нам наверняка придется переехать в новый дом, сменить фамилию, и никто ей даже словечка не посмеет сказать, потому что она страдает и ей надо эмоционально двигаться дальше, ну и прочая хрень. А через два года появится другой Урод и мои братцы получат фамилию Хотон-Миллер-Брансон, или Озимандиас, или Тудлпип, или как там еще. – Лили истерически расхохоталась. – К счастью, к этому времени я уже буду далеко. Что, скорее всего, она вряд ли заметит.
– Неужели ты действительно думаешь, что ей на тебя совсем наплевать?
Лили резко повернула голову в мою сторону, и взгляд, которым она наградила меня, был не по возрасту умудренным и каким-то душераздирающим.
– Думаю, она меня любит. Но себя она любит больше. Ведь иначе разве могла бы она так со мной поступать?
Глава 13
А на следующий день у мистера Трейнора родился ребенок. Мой телефон зазвонил в 6:30 утра, и какое-то ужасное мгновение я думала, что случилось нечто страшное. Но это был мистер Трейнор, задыхающийся и взволнованный. Счастливым, дрожащим от слез голосом, характерным для всех новоиспеченных папаш, он сообщил мне важную новость:
– Это девочка! Восемь фунтов и одна унция! Абсолютно здоровенькая!
Он сказал мне, что она очень красивая, совсем как Уилл в младенчестве, что я непременно должна приехать посмотреть на нее, а затем попросил разбудить Лили, что я и сделала. Я смотрела, как Лили, заспанная и молчаливая, слушает радостное известие о том, что у нее… э-э-э… (у него ушло не меньше минуты, чтобы сформулировать)… теперь есть еще одна тетя!
– Ладно, – наконец пробормотала Лили и, еще немного подержав трубку у уха, добавила: – Угу… Конечно.
Она закончила разговор и передала мне телефон. Наши глаза встретились, но она лишь одернула измятую футболку и отправилась спать, плотно закрыв за собой дверь.
Группа медицинских страховых агентов уже была под таким хорошим градусом, что, по моим прикидкам, сделанным в 10:45, если они выпьют еще по одной, то их точно не пустят на борт самолета. Я как раз мучительно соображала, стоит ли им об этом говорить, когда увидела в дверях знакомую светоотражающую куртку.
– Здесь, слава богу, медицинская помощь никому не требуется. – Я медленно подошла к нему. – По крайней мере, пока.
– Никак не могу налюбоваться на твой прикид. Сам удивляюсь почему. – Сэм залез на табурет и положил локти на стойку. – А твой парик… очень занятный.
Я поправила юбку из люрекса:
– Я вырабатываю статическое электричество. Это мое тайное оружие. Кофе хочешь?
– Спасибо. Но мне нельзя особо засиживаться. – Проверив рацию, он сунул ее обратно в карман куртки.
Я сделала ему «американо», стараясь не показывать, как рада его видеть.
– А откуда ты узнал, где я работаю?
– У нас был вызов к выходу номер четырнадцать. Подозрение на сердечный приступ. Джейк говорил мне, что ты работаешь в аэропорту, да и вообще, установить твое местонахождение оказалось не так уж сложно… – Он огляделся по сторонам. Страховые агенты на минуту умолкли. Насколько я успела заметить, Сэм был из той породы мужиков, при виде которых другие мужчины сразу становятся тише. – Донна решила заглянуть в дьюти-фри. На предмет сумочек.
– Полагаю, ты уже успел осмотреть пациента?
Сэм посмотрел на меня в упор:
– Нет. Сперва попью кофейку, а уж потом буду просить указаний относительно выхода номер четырнадцать.
– Смешно. И как, тебе удалось спасти этому пассажиру жизнь?
– Я дал ей аспирин и объяснил, что пить четыре двойных эспрессо до десяти утра не самая удачная идея. Я польщен, что моя работа кажется тебе такой волнующей.
Тут я не выдержала и рассмеялась. А потом поставила перед Сэмом кофе. Он с явным удовольствием сделал большой глоток.
– Что ж… Я вот тут подумал… Ты как, готова к очередному ненастоящему свиданию в ближайшее время?
– Со «скорой» или без нее?
– Определенно без.
– А мы сможем обсудить проблему трудных подростков?
– Мы сможем обсудить все, что пожелаешь.
Я опустила глаза, неожиданно поймав себя на том, что непроизвольно тереблю локон своих волос из нейлонового волокна. Нет, это ж надо! Накручивать на палец волосы, забыв, что это парик! Я поспешно опустила руку.
– Повторяю еще раз. Обсудим все, что захочешь.
– А что ты… предлагаешь?
Он так долго молчал, что я покраснела.