– Потому что Лили говорила, что время от времени заходит к вам в гости. Вы ведь… были ее отчимом?

– Неофициально, конечно, но в каком-то смысле да. Однако это дела давно минувших дней.

– И вы музыкант? Водили ее в детский сад? Но вы ведь поддерживаете с ней отношения, да? Она утверждала, будто вы были очень дружны. Что вызывало явное неудовольствие ее матери.

– Мисс… э-э-э… – прищурился Мартин.

– Кларк. Луиза Кларк.

– Мисс Кларк. Луиза. В последний раз я видел Лили Миллер, когда ей было пять лет. Таня решила, что для всех нас будет лучше сразу прекратить любые контакты.

Я изумленно вытаращила глаза:

– Так вы утверждаете, что она у вас не появлялась?

Он на секунду задумался.

– Да, однажды она приходила, несколько лет назад. Но это было не самое удачное время для визита. У нас недавно родился ребенок, и я пытался начать преподавательскую деятельность, да и вообще, положа руку на сердце, я толком и не понял, чего, собственно, она от меня хотела.

– Значит, с тех пор вы не виделись и не разговаривали, да?

– Если не считать той короткой встречи, то да. Как она поживает? У нее что, неприятности?

А из дома до нас доносились звуки фортепьяно: до, ре, ми, фа, соль, ля, си, до. До, си, ля, соль, фа, ми, ре, до. Вверх и вниз.

Я помахала ему рукой, пятясь вниз по лестнице:

– Нет. Все прекрасно. Извините за беспокойство.

На следующий вечер я опять колесила по Лондону, напрочь проигнорировав звонки от сестры и имейл от Ричарда Персиваля с пометками: «Срочно» и «Лично». Я каталась до тех пор, пока от напряжения не покраснели глаза и я не поняла, что езжу по заколдованному кругу и что у меня закончились деньги на бензин.

Домой я вернулась уже за полночь, твердо обещав себе, что попью чая, дам полчаса отдохнуть глазам, возьму банковскую карту – и снова в путь. Я сняла туфли, приготовила себе тост, но еда не полезла в горло. Тогда я проглотила еще две таблетки обезболивающего и прилегла на диван, пытаясь навести порядок в голове. Может, я что-то упускаю? Ведь должен же быть ключ к решению проблемы. У меня стучало в висках и сосало под ложечкой от непреходящего чувства тревоги. Какие улицы я забыла проверить? А что, если она уже покинула Лондон?

Пожалуй, пора обратиться в полицию. Другого выхода нет. Пусть меня считают идиоткой и паникершей, но я не вправе рисковать безопасностью Лили. Я откинулась на подушки и на пять минут закрыла глаза.

Три часа спустя меня разбудил телефонный звонок. Я моментально выпрямилась, плохо понимая, на каком я свете. Взглянув на загоревшийся экран, я прижала телефон к уху:

– Алло?

– Мы нашли ее.

– Что?

– Это Сэм. Мы нашли Лили. Ты можешь приехать?

В вечерней суматохе после разгромного проигрыша футбольной команды Англии, что сопровождалась пьяными драками с последующими телесными повреждениями, никто не заметил худенькую девочку в толстовке с надвинутым на лоб капюшоном, которая спала в уголке, растянувшись на двух стульях. И только когда медсестра, отвечающая за очередность медицинской помощи, стала лично проверять пациентов, кто-то растолкал девочку, и та неохотно призналась, что оказалась здесь, поскольку тут тепло, сухо и безопасно.

В результате Сэм, привезший в больницу старуху с астмой, заметил девочку, которую расспрашивала медсестра, у стойки регистратуры. И, проинструктировав медперсонал не отпускать беглянку, бросился звонить мне. Обо всем этом он доложил мне, когда я ворвалась в отделение экстренной медицинской помощи. Толпа в приемной начала потихоньку рассасываться, детишек с высокой температурой уже поместили вместе с родителями в боксы, а пьянчуг отправили по домам проспаться. В приемном отделении остались только жертвы ДТП и пациенты с колото-резаными ранами.

– Они дали ей чая. Вид у нее совершенно измученный. Похоже, она радуется возможности просто спокойно отсидеться, – сказал Сэм и, заметив, как я встрепенулась, добавил: – Расслабься. Они ее не отпустят.

Я трусцой бежала по коридору. Сэм старался не отставать. И вот передо мной Лили собственной персоной, словно ставшая меньше ростом, с волосами, заплетенными в спутанную косичку, с пластиковой чашкой в худеньких ручках. Рядом с ней сидела сестра, просматривавшая папки с историями болезни. Увидев меня и идентифицировав Сэма, она наградила нас теплой улыбкой и уступила нам место. Ногти Лили, как я успела заметить, были черными от въевшийся грязи.

– Лили? – Я поймала взгляд ее темных измученных глаз. – Что… что случилось? – (Она со страхом посмотрела на меня, потом на Сэма.) – Мы тебя везде искали. Мы были… Боже мой, Лили! Где ты пропадала?

– Прости, – шепнула она.

Я покачала головой, пытаясь дать ей понять, что больше на нее не сержусь. Что это все не важно. И все остальное тоже не важно. Главное, что она цела и невредима.

Я протянула к ней руки. Она заглянула мне в глаза, сделала шаг навстречу и прижалась к моей груди. Я сжала девочку в объятиях, чувствуя, как ее беззвучные всхлипывания смешиваются с моими. Все, что мне сейчас оставалось делать, – это благодарить Бога и, обращаясь к Небесам, мысленно повторять: Уилл. Уилл, мы нашли ее.