Отстранилась, достала из шкафа юбку...

Надев трусы, Николай накинул на плечи рубашку.

– Коль... Тут такое дело...
– услышал он неуверенный голос Татьяны и обернулся.

Женщина, уже полностью одетая, стояла возле двери комнаты, нервно ломая пальцы.

– Соседнюю комнату занимает моя дочь, Аня. Она... она тяжело больна. Ей покой нужен, не ходи к ней, хорошо?
– Татьяна с надеждой глядела на мужчину.

– Тань, а что случилось?
– застегнув рубашку, Николай принялся за рукава.

– Пострадала во время бомбёжки. Когда ещё шла война. Она почти не двигается, очень плохо видит и слышит... Никто не знает что с ней, и я не знаю - срывающимся голосом закончила женщина, проглотив ком.

– Ну, мне пора!
– Татьяна подошла к Николаю, порывисто чмокнула его в щёку и вышла за дверь.

* * *

Застегнув рубашку, мужчина огляделся по сторонам. Вышел в общий коридор, прислушался. В коммунальной квартире было тихо. Вернувшись в комнату, Николай открыл дверцу шкафа, порылся внутри, выбрасывая на кровать Танины вещи. Сдержанная улыбка озарила губы мужчины - он нашёл большую дорожную сумку...

Словно зная, где искать, Николай обчистил всю комнату, упаковав в сумку всё мало-мальски ценное. С сумкой вышел в коридор.

Выбивая плечом хлипкие двери соседей, прошёлся по комнатам, завершив "обход" с сумкой, под завязку набитую чужим имуществом, нажитым кровью и потом в тяжёлое, послевоенное время...

Остановился возле последней неприметной дверью, поставил сумку на пол.

Николай уже понял, что за дверью находится больная девушка, дочь этой самой глупой, несчастной, одинокой женщины, инстинктивно ищущей в каждом встречном мужчине поддержку, опору... и любовь.

* * *

По дороге на работу, всё в том-же трамвае, Татьяна думала о вчерашней встрече. Что сулит ей знакомство с этим человеком, ставшим ей уже почти родным. Вдруг что-нибудь да и получится, срастётся?

Одинокой, побитой жизнью и войной, женщине, очень хотелось, чтобы это было так.

* * *

Николай взялся за ручку двери, приоткрыл и осторожно зашёл. Огляделся. Комнатка оказалась ещё меньше чем та, в которой он провёл ночь. Крошечный столик, два стула, картина на стене да узкая односпальная кровать. На кровати, возле стены, накрытая до подбородка одеялом, лежала молоденькая девушка лет восемнадцати. Чёрные, как и у матери, густые волосы разметались по подушке. Закрытые глаза, казалось, девушка глубоко спала.

Мужчина в нерешительности прикрыл дверь, подошёл к кровати. Чуть постоял, смотря на белое, светлое девичье личико.

– Ну, здравствуй, Аня - вдруг, хищно ухмыльнувшись, негромко произнёс Николай, берясь пальцами за край одеяла.

Откинул одеяло с девичьего тела, сложив его в ногах девушки. Худенькая, невысокого роста девушка была одета в белую, в горошинах, пижаму на пуговицах и в такие-же белые пижамные штаны. Руки Ани были вытянуты вдоль туловища, маленькая, почти незаметная под пижамкой, грудь, мерно поднималась и опускалась.

Оглядев спящую девушку с ног до головы, мужчина облизал языком свои губы, наклонил голову, прислушиваясь к звукам за окном.

Не услышав ничего, кроме звука проезжающих трамваев, словно решившись, протянул руку, коснувшись пальцами ночной сорочки девушки. Аня не шелохнулась, Николай пальцами расстегнул три пуговицы пижамы, на груди девушки.

Просунул ладонь в образовавшуюся брешь, на ощупь коснувшись левой девичьей грудки. Затаив дыхание, мужчина осторожно трогал девичий холмик, всей ладонью сжимая крохотную Анину грудочку. Пальцами нащупал сосок, маленький и мягкий. Помял его, поводя по вершинке подушкой пальца.

Веки Ани задёргались, приоткрылись. Щурясь, девушка всматривалась в лицо мужчины, с её губ сорвалось нечленораздельное мычание.

– Тише, тише - Николай зажал свободной ладонью Анин рот, второй ладонью полностью расстегнул девушкину пижаму.

Распахнул полы ночнушки, вгляделся в белую кожу Аниного живота. Раскрыл грудь, обнажив крохотные девичьи грудки.

Ничего не понимая, слюнявя ладонь мужчины, Анна пыталась приподнять руки, но всё было тщетно. Непослушные конечности лишь вздрагивали, не желая приподниматься.

Зато приподнялся член мужчины, оттопырив его штаны. Продолжая зажимать Анин рот, ведя вторую ладонь по голому животу девушки, Николай подцепил пальцами передок белых пижамных штанов Анны. Потянув, обнажил чёрный треугольничек лобковых волос девушки. Всё ещё силясь поднять руки, вздрагивая всем телом, девушка всматривалась в силуэт незнакомого мужчины, нависающего над нею.

– А ты получше будешь, чем твоя мать, посвежее - прошептал Николай, проведя ладонью по чёрному Аниному треугольничку.