— Мне не осталось никакой жизни, кроме жизни отверженной королевы и безвластной властительницы! — выкрикнула Ачрен, отворачиваясь от него — Оставь меня в покое.

Гвидион поднялся.

— Найди свою собственную дорогу, Ачрен,— тихо сказал он.— Если она приведет тебя в Каер Даллбен, знай: Даллбен не оттолкнет тебя и не отправит назад.

Небо заволоклось низкими, тяжелыми облаками. И хотя прошло не так много времени после полудня, высокие скалы, поднимавшиеся над берегом, стали уже темно-красными, словно от близкого заката. Гурджи разложил костер из выловленных бревен и веток. Спутники молча сидели вокруг спящей Эйлонви. Чуть дальше, на берегу, сидела Ачрен, закутанная в черный плащ, одинокая и неподвижная.

Весь остаток дня Тарен не отходил от Эйлонви. Он боялся, что она никогда не проснется. Но не меньше боялся и того, что, очнувшись ото сна, вернувшись к ним из своего таинственного забытья, она останется такой же чуждой и незнакомой, не узнающей ни его, ни своих друзей. И он не смел ни минуты отдохнуть от своего утомительного бодрствования. Никто, даже Гвидион, не мог предсказать, сколько будет длиться это наваждение, держащее ее в своих оковах.

— Не падай духом,—утешал Тарена Гвидион — Хорошо, что она все еще спит. Этот сон целебнее для её духа, чем любое зелье.

Эйлонви беспокойно зашевелилась. Тарен впился в нее глазами. Гвидион положил ладонь на его руку и нежно повлек назад. Веки Эйлонви задрожали. Гвидион с серьезным лицом внимательно наблюдал, как открываются ее глаза и, медленно отрываясь от земли, поднимается голова.

Глава двадцатая

ПОДАРОК

Принцесса села и с любопытством оглядела спутников.

— Эйлонви,—прошептал Тарен,—ты узнаешь нас?

— Тарен из Каер Даллбен,—сказала Эйлонви,— только Помощник Сторожа Свиньи может задать такой глупый вопрос. Конечно же я знаю вас. Зато наверняка не знаю, с чего это я валяюсь на земле совершенно мокрая и обсыпанная песком?

Гвидион улыбнулся.

— Принцесса Эйлонви вернулась к нам.

Гурджи завопил от радости. Ещё через мгновение Тарен, Ффлевддур и принц Рун затараторили все одновременно. Эйлонви закрыла уши ладонями.

— Прекратите, прекратите! — закричала она.—У меня кружится от вас голова! Разобраться, что вы там лопочете, еще труднее, чем считать пальцы на руках ногами.

Все тут же умолкли, а Гвидион быстро и внятно рассказал обо всем, что случилось. Эйлонви только качала головой.

— Вижу, вы провели время интереснее, чем я,— сказала она, почесывая Ллиан за ухом, причем громадная кошка мурлыкала, как котенок — Впрочем, я вообще мало что помню.

Эйлонви озабоченно нахмурилась.

— Плохо все же, что Мэгг улизнул,— сказала она, помолчав.— Мне хотелось бы кое-что выяснить у него. В то утро, когда я шла завтракать, он торчал в коридоре и поплелся за мной следом. Потом шепнул, что случилось нечто серьезное и мне нужно немедленно идти с ним.

— Если бы мы могли предупредить тебя тогда! — расстроился Тарен.

— Предупредить? — удивилась Эйлонви.—О Мэгге предупредить? Да я сразу, лишь взглянув на него, поняла; что-то он замышляет.

Тарен опешил.

— И все же пошла с ним? — воскликнул он.

— А как, по-твоему, я могла все выяснить? — возразила Эйлонви.—Не спрашивать же разрешения у тебя! Ты так рьяно опекал меня, что наверняка не позволил бы сделать и шагу. Окружил бы меня стражей, запер в комнате. Нет уж, я точно знала, что от тебя ничего не добьюсь, усердный мой опекун!

— Не суди его так строго,—улыбнулся Гвидион.— Он хотел только защитить тебя и делал это по моему приказу.

— Да, я понимаю,—согласилась Эйлонви,—и, честно говоря, очень быстро захотела, чтобы вы все оказались рядом. Но было уже слишком поздно. Чуть мы выбрались из замка, как Мэгг набросился на меня, связал, сунул в рот какую-то тряпку, бр-рр! — такая гадость! С тряпкой во рту, немая как рыба, УФ-ФФ!

Эйлонви скривилась, будто снова почувствовала во рту отвратительный кляп.

— Но этой тряпкой он только напортил сам себе,—усмехнулась она.—Пока ваш поисковый отряд не отъехал достаточно далеко, Мэгг таился в холмах. А потом поволок меня в лодку. Тут я и уронила свой шар. Поскольку он заткнул мне рот, я не могла ему ничего объяснить, и золотой мой шар остался валяться на песке.