— Можно, я? Тем более что был, так сказать, у истоков этой находки.

— От скромности не умрешь, — хмыкнул Шапошников. — Впрочем, давай. Если запутаешься, поможем.

— Давай, Андрей! — поддержал и Дутиков.

Красовский прошел к стендам.

— Можно с полным основанием утверждать, что клад был захоронен не раньше тысяча семьсот сорок пятого года, потому что именно этим годом датируется самый поздний рубль Елизаветы Петровны. Владелец клада был человеком состоятельным и солидным. Об этом говорит место захоронения — печь с зелеными изразцами. Такая печь не могла быть в простой избе посадского человека. Что, разве не так?

— Нет, почему, — заметил Максим Иванович — рассуждаешь логично. Но...

— Что «но»? — вдруг насторожился самолюбивый Андрей.

— В составе самого клада тебя ничего не смущает?

— Вы имеете в виду сочетание копеек с рублями и даже золотыми монетами?

— Вот именно. Я уж не говорю об алмазной табакерке и восточном кинжале.

— Конечно, такое сочетание носит странный, я бы сказал, случайный характер, — раздумчиво сказал Красовский.

— Становится теплее, — улыбнулся Александр Григорьевич.

— Скажем так: владелец клада не был скупым рыцарем, который копил богатства всю свою жизнь, — продолжал размышлять вслух Красовский. — Более того, создается впечатление, что монеты и вещи, находившиеся в шкатулке, принадлежали разным лицам. Скажем, копейки копил ремесленник или зажиточный крестьянин. Рубли могли принадлежать купцу, а табакерка — какому-то знатному вельможе. А раз так, то попали они в шкатулку нечестным способом.

— По пословице «От трудов праведных не наживешь палат каменных», — добавил в порядке поддержки Александр Григорьевич.

— Значит, можем утверждать, что это клад разбойника или крупного вора, «домушника», — осмелел Красовский.

— Интересная версия! — загорелся Дутиков. — Есть возражения?

— Есть, — сказал Игорь. — Андрей сам говорил, что такая печь могла находиться только в состоятельном доме. А ведь разбойники, насколько я знаю, не имели собственных «палат каменных», да еще в центре Москвы. Если бы нашли этот клад в глухом лесу или на заброшенной старой мельнице, было бы ясно, что клад закопал атаман разбойничьей шайки. А тут получается, что разбойник-то был, так сказать, легальный.

— Легальный, может быть, и легальный, — заметила Лариса, — однако он, несомненно, боялся разоблачения и ареста. Иначе зачем прятал так тщательно клад?

— Причем не только тщательно, но и второпях, — сказал Красовский.

— Почему ты так думаешь? — заинтересованно спросил Дутиков, который явно увлекся детективным сюжетом.

— А вы помните, с чего начались наши поиски? С монеты, которую нашел Василий, точнее, его младший братишка. Она, видимо, выпала из шкатулки, когда хозяин замуровывал ее в основание печи. Дело было наверняка ночью, вот хозяин и не увидел монету. Она попала в следующий слой кирпича, а потом, со временем, грунтовые воды вымыли ее на поверхность. Похоже?

— Логично, — согласился Дутиков.

— Ну что, будем подводить итоги? — сказал Максим Иванович. — Итак, клад принадлежал разбойнику, который занимал легальное положение в обществе и тем не менее боялся разоблачения. Дело в том, что именно в Москве и именно в середине восемнадцатого века жил такой человек. Крупный преступник, он в тысяча семьсот сорок первом году вдруг пошел служить в полицию. С его помощью были арестованы несколько сот представителей преступного мира в Москве. Однако и сам он через несколько лет был арестован и сослан на каторжные работы. За что и почему — до сих пор остается загадкой, которую я и предлагаю разгадать членам КЛИО. Годится?

— Годится! Годится! — закричали члены клуба.

В разноголосицу влился звонкий голос Василия:

— Максим Иванович! А как звали этого разбойника, а потом сыщика? Кого искать-то будем?

Максим Иванович хитро прищурился:

— А я думал, что вы догадались. Уж Красовский точно знает, как звали первого московского сыщика. Знаешь, Андрей?

— Конечно, — с достоинством ответил тот и, взглянув на Василия, не без торжества в голосе объявил: — Его звали Ванькой Каином!

— «Дорогой Максим Иванович! Дорогие Лариса, Игорь и Андрей! Привет вам шлет матрос первой статьи Краснознаменного Балтийского флота! Соскучился я по вас, братцы! Но ничего: через год встретимся. А пока сообщаю, что служба идет нормально. На прошедших учениях катер, где ваш покорный слуга несет службу в качестве электрика, занял первое место на стрельбах, поразив учебную цель. Когда вернулись в Кронштадт, меня ждало ваше письмо с сообщением о находке клада Ваньки Каина. Представляю, с каким интересом члены КЛИО разыскивают сведения об этой легендарной фигуре „века осьмнадцатого”...