Его неприятие того, что было настолько важно для нее, стало симптомом его эмоциональной холодность в целом. Когда Эмори заговорила об этом за обедом в последний четверг, ситуация быстро стала взрывоопасной.

Но она не сказала мужу, что догадывается о его неверности. Это она оставила при себе. Ведь когда у мужчины страдает его эго, то разве не в сексуальных авантюрах он ищет утешения?

Но у Эмори не было доказательств для таких обвинений, поэтому она промолчала. Она уехала в пятницу днем, сердитая, но с надеждой на то, что ночь вдали от дома поможет ей привести мысли в порядок и, честно говоря, поможет собраться с силами, чтобы сохранить их брак.

Эмори не рассчитывала упасть и получить сотрясение мозга, не предполагала, что ее «спасет» безымянный мужчина, который, даже не прикоснувшись к ней, пробудил накануне вечером больше сексуального желания, чем Джеф за весь прошедший год.

– Ты замерзла?

Его вопрос прервал размышления Эмори.

– Что?

– Ты растираешь плечи. Тебе холодно?

– Нет.

Мужчина оставил разобранный тостер, встал и направился к камину. Когда поленья, которые он подбросил в огонь, загорелись, он поставил на место экран и жестом пригласил Эмори подойти.

– Двигайся ближе. Грейся.

– Кто привозит тебе дрова?

– Никто. Я сам рублю.

– Ты ходишь в лес и валишь деревья?

– Люди это делают, знаешь ли.

Никто из ее знакомых этого не делал. Все заказывали дрова у поставщика – их привозили и складывали – или покупали небольшие вязанки в супермаркете вместе с хлебом и молоком.

Довольный тем, что свежие дрова разгорелись, мужчина вернулся к столу, взял солнечные очки Эмори и передал их ей.

– Клей высох. Думаю, будет держаться.

Она проверила дужку на прочность.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Твои руки кажутся слишком крупными для такой мелкой работы. Я бы и не подумала, что ты настолько ловкий.

– Я могу быть ловким, когда обстоятельства того требуют.

Эмори поняла, что его забавляет ее неожиданный комплимент, и он доволен собой, потому что сумел удачно ответить. Отвернувшись от него, она сунула очки в карман рубашки. Мужчина сел к столу и снова начал возиться с тостером, явно совершенно довольный собой. Эмори вдруг показалось, что ее кожа ссохлась.

– Неужели это не сводит тебя с ума?

– Что?

– Тишина. Одиночество.

– У меня в ноутбуке есть музыка.

– Мы могли бы немного послушать?

– Отличная попытка, Док, но у тебя ничего не выйдет.

Эмори мерила шагами комнату.

– Разве скука не заставляет тебя развлечься?

– Мне никогда не бывает скучно.

– Как такое возможно? Чем ты занимаешься целый день? То есть когда не чинишь мелкие бытовые приборы?

Эмори хотелось обидеть его, но он не обиделся.

– Проектами.

– Например?

– Я строю сарай для моего пикапа.

– Сам?

– Это не слишком сложно, но я человек придирчивый, поэтому уходит много времени. Я надеялся закончить его до наступления зимы, – он бросил взгляд за окно. – Но не успел.

– Чем еще ты занят?

– Я мастерю книжные полки.

– И все? Это все, что ты делаешь? Бесцельно слоняешься по дому и вносишь мелкие улучшения?

– Я охочусь, пусть и не часто. Иногда хожу на рыбалку.

– Когда тебе надоедает оленина.

– Нет, я не люблю рыбу, поэтому всегда выбрасываю улов обратно. Много хожу пешком. Здесь великолепные пейзажи. Мне случается ночевать в палатке, но я предпочитаю мою постель спальному мешку.

– Значит, ты не против комфорта.

Мужчина ответил с полуулыбкой:

– Нет. Я люблю горячий душ и горячий кофе.

Эмори огляделась по сторонам, пытаясь оценить небольшое пространство, в котором он жил.

– Не могу представить себя запертой здесь, тем более, если мне нечем заняться.

– Я должен кое-что сделать. И я это делаю.

– Чинишь старый тостер?

На этот раз он не отреагировал на ее подколку. Откинувшись на спинку стула, он задумчиво смотрел на нее, постукивая маленькой отверткой по ладони.

– Есть и другие вещи, которые нуждаются в ремонте.

– И что будет, когда их больше не останется?

– Не думаю, что такое случится.

Более чем напуганная его тоном, предупреждавшим: «не переступай черту», Эмори сделала круг по комнате, подошла к одному из окон и отодвинула занавеску, чтобы посмотреть на улицу. Снегопад только усилился.