Эрнест слышал о том, что женщины всегда друг на друга косятся ревниво, а уж эти две молодые дамы, несомненно, были привлекательнее, чем миссис Бэкстер, так что подоплёка всего этого, вероятно, именно ревность. Если их оклеветали, то это не может служить преградой к его знакомству с ними, а если не оклеветали, то тем более они нуждаются в его духовной помощи. Он тут же приведёт их к покаянию и исправлению.

Своими намерениями он поделился с миссис Джапп. Та попробовала было его отговорить, но, видя его упорство, высказала предложение, что сначала посетит мисс Сноу сама, чтобы подготовить её и уберечь от излишних волнений. Сейчас её нет дома, но в течение дня она придёт, и тогда всё устроится. А пока почему бы ему не посетить мистера Шоу, лудильщика, занимающего переднюю кухню. Миссис Джапп уже говорила Эрнесту, что мистер Шоу родом из Северной Англии и известный вольнодумец; вероятно, сказала она, он не будет возражать против визита, но она не думает, чтобы у Эрнеста было много шансов его обратить.

Прежде чем отправиться в кухню на обращение лудильщика, Эрнест бегло пролистал свои записи о свидетельствах, представленных Пейли [217] , и сунул в карман книжку архиепископа Уотели «Исторические сомнения» [218] . После чего он спустился по старой прогнившей лестнице и постучался к лудильщику. Мистер Шоу встретил его весьма вежливо; он сказал, что очень занят, но если Эрнесту не помешает стук молотка, он будет очень рад поговорить. Наш герой был согласен на всё и в недолгом времени подвёл разговор к «Историческим сомнениям» Уотели — сочинению, в котором, как читатель, вероятно, помнит, автор делает вид, будто доказывает, что такого человека, как Наполеон Бонапарт, никогда не существовало, и тем самым высмеивает доводы тех, кто посягает на истинность евангельских чудес.

Мистер Шоу сказал, что ему хорошо известны «Исторические сомнения».

— Ну и как вы их находите? — спросил Эрнест, который сам считал этот памфлет шедевром остроумия и убедительности.

— Если вы и вправду хотите знать, — ответил мистер Шоу, лукаво подмигнув, — я думаю, что тот, кто с таким успехом доказывает, что того, что было, не было, с таким же успехом сможет, если ему это понадобится, представить доказательства, что то, чего не было, было.

Эрнест ахнул. Почему никто из кембриджских умников не подсказал ему столь простого умозаключения? А ответ-то прост: они его не вывели по той же причине, почему у курицы не развились перепончатые лапы, то есть потому, что они этого не захотели; но дело происходило до эпохи Эволюции, и Эрнест просто не мог ничего знать о том великом принципе, который лежит в её основе.

— Понимаете, — продолжал мистер Шоу, — все эти писатели, они получают деньги за то, что пишут так, а не иначе, и чем больше они пишут именно так, тем больше и получают. Их нельзя называть бесчестными, как судье нельзя называть бесчестным адвоката, защищающего того, в чью невиновность он сам серьёзно не верит; прежде чем выносить решение, надо выслушать адвоката противной стороны.

Ещё одна оплеуха! Эрнест не нашёл ничего лучшего, как пробормотать, что он, дескать, старался, тщательно изучал эти вопросы.

— Это вам только так кажется, — сказал мистер Шоу. — Вы, оксфордские и кембриджские джентльмены, думаете, будто изучили всё на свете. Лично я очень мало что изучал, если не считать днищ старых котлов и кастрюль, но если вы ответите мне на несколько вопросов, я вам скажу, намного ли больше моего изучили вы.

Эрнест выразил готовность подвергнуться допросу.

— Тогда, — сказал лудильщик, — перескажите мне воскресение Иисуса Христа, как оно описано в Евангелии от Иоанна.

Увы, Эрнест самым прискорбным образом смешал все четыре евангельских рассказа и даже заставил ангела спуститься с небес, отвалить камень и усесться на нём. Он пришёл в полное замешательство, когда лудильщик, сначала без всякой книги, указал ему на множество неточностей, а потом подтвердил свои замечания непосредственной ссылкой на Новый Завет.

— Ну вот, — добродушно сказал мистер Шоу, — я стар, вы молоды, может быть, вы не погнушаетесь моим советом. Вы мне нравитесь, потому что у вас, кажется, добрые намерения, но вас плохо учили, из рук вон плохо, так что с вас, я так полагаю, пока что и взять нечего. Вы ничего не знаете о нашей стороне вопроса, и я вам только что показал, что и о своей собственной вы знаете немногим больше; и всё же я думаю, что из вас когда-нибудь выйдет нечто вроде Карлейла [219] . А теперь отправляйтесь к себе наверх, прочтите все четыре описания воскресения, смотрите не перепутайте, и чётко выясните для себя, что говорит нам каждый автор; и потом, если вам ещё захочется снова меня навестить, я буду очень рад вас видеть, ибо буду знать, что вы сделали хорошее начало и настроены серьёзно. А пока, сэр, я должен пожелать вам всего самого наилучшего.

Эрнест ретировался в полном замешательстве. На исполнение порученного ему мистером Шоу хватило часа, и к концу этого часа услышанное от Таунли «нет, нет и нет», и без того непрестанно звучавшее у него в ушах, зазвенело с новой силой со страниц самой Библии, причём в связи с самым важным из всех описанных в ней событий. Так что первый день эрнестовой попытки строже придерживаться своих принципов и посещать всех подряд не прошёл для него бесследно. Но он должен поговорить с Прайером. Итак, он наскоро пообедал и отправился к тому на квартиру. Не застав его дома, он засел в читальне Британского музея, незадолго до того открывшейся, заказал «Доказательства естественного хода творения» [220] , которые до тех пор не видел в глаза, и провёл весь остаток дня за чтением.

В тот день Эрнест так Прайера и не увидел, а встретился с ним на следующее утро, и застал в хорошем настроении, что случалось в последнее время нечасто. Временами же его поведение по отношению к Эрнесту и вовсе не предвещало никакой гармонии в работе Колледжа духовной патологии, буде таковой окажется однажды открыт. Создавалось впечатление, что он стремится установить над Эрнестом полную моральную гегемонию и сделать его полностью своим.

Что он заходит слишком далеко — такой возможности Прайер не допускал; собственно говоря, мне и самому, когда я думаю о тогдашней глупости и неопытности моего героя, есть что сказать в оправдание прайеровского мнения.