Я резко вздохнула. Именно в этом состоянии я была, когда верила, что Бэрронс мертв. Я охотилась за Книгой и готова была слиться с ней, чтобы уничтожить мир. Считая, что смогу с ней справиться.

Но теперь я умнее. Я уже испытала горе. К тому же у меня был амулет. У меня был ключ к контролю над Книгой. Я не собиралась менять сторону. Бэрронс жив. С моими родителями все в порядке. Я не поддамся искушению.

Мне не терпелось со всем этим покончить. Раньше, чем что-то пойдет не так.

— Я должен убедиться, что ты можешь использовать амулет.

— Как?

— Обмани меня, — сухо сказал Бэрронс. — И убеди.

Я сжала амулет в ладони и закрыла глаза. Давным-давно, в гроте Мэллиса, он у меня не сработал. Амулет чего-то хотел, и я думала, что он ждет расплаты, кровавой жертвы или еще чего-нибудь в этом роде.

А все оказалось гораздо проще. Амулет сиял черно-синим по той же причине, что и камни. Он узнавал меня.

И проблема была в том, что я сама себя не узнавала.

Тогда, но не теперь.

« Я твой Король. Ты принадлежишь мне. Ты подчинишься мне во всем».

Я ахнула от удовольствия, когда амулет засиял ярче, чем у Дэррока.

Я оглянулась. Вспомнила подвал, в котором находилась, когда была при-йа. Я никогда не забуду ни одной подробности.

И я создала атмосферу заново, до мелочей: фотографии, алый шелк простыней, душ в углу, рождественская елка с гирляндами и наручники с меховой оторочкой на кровати. Долгое время я думала, что в этом подвале прошли самые счастливые дни моей жизни.

— Это не совсем та иллюзия, которая могла бы выгнать меня наверх.

— Нам нужно спасти мир, — напомнила я.

Бэрронс потянулся ко мне.

— Мир может подождать. Я — нет.

Я уловила момент, когда Бэрронс решил передумать.

Я чувствовала напряжение в его теле, видела, как натягивается кожа у глаз, что означало: он размышляет о том, что ему крайне неприятно.

— Этого недостаточно, — сказал Бэрронс, выбираясь из постели.

Я почти не могла двигаться. Мне не хотелось вставать. Но если с этим не покончить, никто из тех, кто мне дорог, не будет в безопасности и я не смогу расслабиться, не смогу жить полной жизнью. Я поднялась, натянула джинсы и футболку.

— Что ты предлагаешь? Собрать всех и проверить, кому еще ответит амулет? А что, если он засияет в руках у Ровены?

Бэрронс смотрел, как я надеваю цепочку на шею и прячу амулет под футболкой. Сквозь ткань я видела темный свет. Пришлось накинуть плащ.

Для Бэрронса я не светилась. Если бы он раньше знал о втором пророчестве, то давно отправился бы за Книгой.

— Мне это не нравится.

Мне тоже не нравилось, но выбора не было.

— Ты сам помог мне составить план.

— Это было несколько часов назад. А теперь ты собираешься выйти на улицу и подобрать эту дрянь, веря в пророчество сумасшедшей посудомойки и надеясь, что амулет тебе поможет. Ты хочешь противостоять самому мощному злу. А план плохо продуман. Причем завязаны все. Я не верю Ровене, я не верю...

— Никому, кроме себя, а это не доверие, это эгоизм.

— Не эгоизм, а знание своих сил. И возможностей.

— Немного доверия не помешало бы там, на утесе, когда ты погиб. Доверие многое бы изменило.

Глаза Бэрронса стали черными и бездонными. Я хотела отвернуться, но заметила в них искру: « Я верю тебе».

Это было как ключ от королевства. Печать: я могу делать что угодно.

— Докажи. Ты с самого начала учил меня быть сильной, умной, жесткой, и все ради этого момента. Я прошла через ад, вернулась и выжила. Посмотри на меня. Увидь меня. Ты сделал меня бойцом. Так позволь мне сражаться.

— Сражаться должен я.

— Ты и будешь сражаться. Мы же пойдем вместе.

— Я привык вести мотоцикл, а не сидеть в коляске. У меня вообще нет мотоциклов с гребаной коляской.

— Ты будешь не просто наблюдать. Ты будешь поддерживать меня, как тогда, когда я была при-йа. Я бы не справилась без тебя, Иерихон. Я была потеряна, и только ты меня удержал.

Бэрронс спустился со мной в ад, он не дал мне остаться там навечно. Вытащил силой своей воли. И сделает это снова.