Илан сел: голос женщины подействовал на него умиротворяюще. Лампочка замигала красным глазом, сообщая, что кто-то взял слово. Голос звучал по-детски застенчиво. Ей, наверное, лет двадцать, не больше.

– Это кусочек мозаики, синий, только справа вверху серая точка. Возможно, часть облака.

Девушка не умолкала. Рассказала о детстве, об отношениях с сестрой. Илан удивлялся: как можно быть до такой степени откровенной с незнакомцами? Второму собеседнику, тридцатисемилетнему Джону Рональду, предстояло рассуждать о зеркале. Говорил он легко, целых пять минут. Илан слушал очень внимательно, пытаясь понять, что происходит. Никто не упоминает «Паранойю», даже не намекает на игру. Что, если остальные – ничего не ведающие подопытные кролики?

Третий участник, по имени Сонни, отбубнил текст про трубку, и наступил черед Илана. Он нажал кнопку «ON», и красный цвет сменился на зеленый.

– Меня зовут Илан, мой предмет – отвертка. Довольно большая, с оранжевой резиновой рукояткой, металлический штырь толстый, сантиметров двадцать в длину.

Илан сидел за столом, подперев щеку рукой. Первые испытуемые оказались ужасно многословными, трепались по полчаса, и вся эта комедия стала ему надоедать.

– Что вам сказать? Мой отец любил мастерить, он даже дом сам ремонтировал. Я другой, так что этот предмет – отвертка – вызывает у меня не много ассоциаций. Я хотел придумать какую-нибудь забавную историйку о замечательной отвертке с красивой оранжевой рукояткой, но… о прошлом, как вы, говорить не хочу. Мне жаль.

Илан наклонился вперед, как будто решил, что так его будет лучше слышно.

– Кажется, нас не подслушивают, поэтому задам вопрос, который волнует меня больше, чем рассуждения об отвертке или о трубке: вас тоже заперли? В дверях ваших комнат тоже нет ручек с внутренней стороны?

Илан отпустил кнопку «ON», секунд через десять загорелась красная лампочка и раздался низкий мужской голос:

– Меня зовут Марио, я преподаю итальянский. Мой предмет – маленький черный стеклянный лебедь. Сантиметров пять в длину и три в высоту. Когда я его увидел, сразу подумал о лебединой песне. Говорят, что лебедь-шипун раз в жизни перед смертью исполняет очень мелодичную песню. Трогательную, изумительно красивую…

Илан встрепенулся. Лебедь следовал своим путем, голос продолжал вещать:

– Смерть – вещь печальная и до ужаса страшная. Знаете, я часто об этом думаю, потому что у меня бывают эпилептические припадки, особенно в стрессовой ситуации. Я не знал, что… – Он закашлялся. – Нас будут мариновать здесь, заперев в клетушках с дверьми без ручек. Это как-то странно, чувствуешь себя подавленным. Однажды я на пять дней впал в кому. Трудно описать несколькими фразами, что я тогда чувствовал. Я был одновременно…

Голос Марио сорвался, он снова закашлялся. Илан нахмурился. Похоже, бедняге плохо.

– Извините. Я был одновременно мертв и жив. Сначала видел очень яркий свет. Правда видел. Я… Можно мне стакан воды? Пожалуйста…

Марио дышал все тяжелее, и Илан нажал на кнопку микрофона, но свет не поменялся с красного на зеленый, значит, несчастный свою кнопку не отпустил.

– Прошу вас, – произнес голос, – дайте воды.

Раздались булькающие звуки. Что-то упало.

Илан выпрямился, сжал ладонями виски. Что за чертов цирк?

На другом конце провода наступила тишина.

Илан вернулся к столу и ударил кулаком по кнопке: зеленый свет.

– Кто-нибудь знает, что происходит? – прорычал он, убрал руку, но ответа не дождался.

– Кто-нибудь нас слышит? Нужна помощь, вы что, не понимаете?

Нет ответа. Илан сжал кулаки. Он вспомнил, как исследователь сказал, что не будет слушать разговоры между участниками эксперимента, и в бессильной ярости оттолкнул стул. Возможно, все происходящее – спектакль!

Или реальность?

Он забарабанил в дверь и заорал:

– Эй вы, там! У нас проблема! Кто-нибудь!

Дверь оказалась куда толще и крепче, чем он думал, так что его воплей все равно никто не услышит. На месте ручки находился белый пластиковый диск с щелью посередине. Если его повернуть, можно отжать язычок замка и открыть дверь.

Ну конечно…

Несмотря на волнение и стресс, Илан понял, что надо сделать, кинулся к прозрачному ящику, обмотал руку шарфом, размахнулся, ударил, стекло разбилось, и он вытащил отвертку, слегка порезав ладонь осколком.

Не обращая внимания на кровь, он вставил отвертку в щель и повернул ее. Дверь открылась.

Коридор. Илан бросился к соседней двери, дернул за ручку, распахнул ее и увидел маленькую комнату – точно такую же, в которой был заперт сам. Стол, микрофон, колонки. А вместо испытуемого – магнитофон. То же он нашел и в следующей комнатушке. Булькающие звуки были записаны на пленку.

Никаких людей, только машины.

Илану показалось, что он бродит по психушке, и им овладел внезапный страх. В конце коридора он столкнулся с Этини, тот стоял у стены, держа на ладони хронометр. Рядом находился человек в белом халате с медицинским чемоданчиком в руке.