Шрифт:
Я подошел к нему. Бритый затылок, челка, спадающая на лицо, застегнутая до подбородка рубашка. Этот имидж упертого, ядовитого рокера никак не сочетался с его врожденной доброжелательностью. Мы чокнулись.
– Слушай, я видел, как ты набросился на Маурицио. Это нехорошо, из-за тебя он станет серьезным.
– Ну ты-то уже серьезен, так что давай сэкономим время. Я ищу Пас. Что это за история с полым китом?
Он грустно улыбнулся. Отпил большой глоток кроваво-красного вина.
– Она сказала, что хочет побыть в одиночестве.
– Да что она знает об одиночестве?!
Он отставил бокал и расстегнул ворот рубашки.
– Ладно, вы уже люди взрослые. – На груди у него блестела цепочка с ключиком.
– Значит, там есть дверь?
– Да, скульптура полая. Можно побыть в чреве кита. Я назвал его «Домик Джеппетто» [132] .
– Джеппетто? Ну и ну… а Маурицио называет себя Пиноккио. Вы оба сущие мальчишки.
Я распрощался с ним, обнял принцессу, шатаясь, спустился по мраморной лестнице и прыгнул в первое попавшееся водное такси.
132
Джеппетто – персонаж сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио», одинокий игрушечных дел мастер, сделавший деревянную куклу Пиноккио и пожелавший, чтобы она ожила и заменила ему сына. – Прим. перев.
Катер скользит по воде, держа курс на Арсенал. Темный силуэт здания кажется куском ночной тьмы, вырезанным рукой какого-то безумного творца. Изящные, причудливые зубцы стен напоминают о Востоке. А за ними – отсеки, полные воды, как на секретной военной базе. В XVI веке из них выходило до полусотни галер в месяц. Им предстоял жестокий бой при Лепанто [133] .
Адреналин в моих венах тоже ведет жестокий бой – с алкоголем; я всматриваюсь в темноту, выискивал глазами морское чудовище. Опора и стрела гидравлического крана нависли над водой, словно тень хищной птицы. Но вот наконец и кит – ярко освещенный луной. Разлегся во всю свою длину на пристани Арсенала. Гигантская масса, недвижно покоящаяся на ложе из песка.
133
Битва при Лепанто, или Третья битва при Лепанто, – морское сражение, произошедшее 7 октября 1571 г. в Патрасском заливе у мыса Скрофа между флотами Священной лиги и Османской империи. – Прим. перев.
Кругом ни звука. Я выхожу на причал. Катерок удаляется.
Фантастическая скульптура окружена металлической сеткой; я перешагиваю через нее и тут же увязаю в песке. Он скрипит у меня под ногами. Теперь я отчетливо различаю этого монстра – его выпученный глаз на огромной гладкой голове, сужающейся спереди, как топор эпохи неолита; его широко разинутую пасть, розовую внутри; нижнюю челюсть с частоколом острых конических зубов – настоящий капкан. Многочисленные шрамы, видимо, должны поведать зрителю о жестоких подводных битвах с гигантскими кальмарами.
На боку что-то вроде герметичной крышки люка субмарины. Я вставил ключ в маленькое круглое отверстие, повернул, осторожно открыл дверцу.
И вошел в чрево кита.
Она вскрикнула от неожиданности:
– Ох, как ты меня напугал!
Помещение напоминало пещеру. Или звериное логово, правда, не совсем темное: крошечные диодные лампочки источали теплое желтоватое мерцание. Общее впечатление: убежище, тайник, нечто из давнего прошлого, из царства теней. Это узкое, тесное пространство было оборудовано под обитаемое, но вся его обстановка – полки, столики, кровать, гладкие и блестящие, как лед, – составляла единое целое со стенами из стекловолокна. Если не считать нескольких цветных предметов – плитки, выключателя да туалетных принадлежностей, – все было белым. Все остальное… кроме Пас, лежавшей на кровати в одних трусиках, с обнаженной грудью.
Я подошел к ней:
– Ты собиралась спать?
– Не знаю. Что значит «собиралась»? Сон сам решает, приходить ему или нет.
– Знаешь, я очень волновался.
– Но ведь ты же меня бросил.
– Ну прости, я сожалею. Можно я лягу рядом?
– Как хочешь.
Я не заставил себя просить. Сбросил одежду. Она подвинулась, давая мне место. Мне было стыдно за свою бледную кожу рядом с ее смуглой, мерцавшей в этой полутемной норе, словно драгоценный янтарь.
Моя рука легла на ее бедро, повернула ее на бок, прижала к моим бедрам. Мои пальцы бережно обводили изгибы ее тела, от колен до упругих полушарий груди и выше, до ключиц, до хрупкой тонкой шеи.
Она вздрогнула и резко откинулась назад:
– Перестань, не надо!
Ее взгляд фотографа, брошенный исподлобья, пронзил меня с безжалостной точностью оптического прицела киллера.
– Ладно, Пас, не хочешь – как хочешь, но нам нужно поговорить.
– Тебе всегда нужно поговорить. А я больше не хочу разговаривать.
Она отодвинулась от меня, села. Черные волосы разметались по плечам. Я смотрел на нее снизу вверх. Я не хотел ее потерять.
– Я ведь уже извинился. И прошу прощения еще раз. Но я хочу, чтобы ты меня поняла.
– Бросить женщину в ресторане… да разве так поступают?
– Знаю, это гнусно, но я исчерпал все свои доводы. И меня шокировали твои слова. Поэтому я предпочел уйти.
– Настоящий мужчина никогда бы так не сделал.
Мне больно было это слышать. Какой же иной реакции она от меня ждала? Она никогда не уступит, не оставит никакого выхода. Ну да, я ушел, я бросил ее. Но ведь я вернулся. И попросил прощения. Даже дважды.
– Есть вещи, о которых ты не знаешь… – начал я.
Ее губы растянулись в злой усмешке.