Мы останавливаемся чуть ниже, у большого каменного здания.

– Рассредоточьтесь вокруг строений. И без глупостей, парни.

Под моим началом восемь человек. Для меня это в новинку. Но повышение есть повышение. Проба пера, и теперь подчиненные выжидают, куда я выверну. Пока стрелка где-то на середине…

Мы с Готье выдвигаемся к большому двору, с трех сторон окруженному постройками, расположенными в форме подковы. Нас сопровождают два жандарма. Остальным приказано оцепить ферму и обшарить каждый уголок. Наша задача – задержать пресловутую норовистую фермершу.

В конце дороги деревянная табличка с надписью: «Собака с придурью».

– Собака с придурью – это как? – спрашиваю я у Готье.

– Сегодня она обнюхивает вам ширинку, виляя хвостом, а назавтра может вцепиться в яйца.

– Это шутка?

– Нет, зарисовка. Она не злая, просто стережет ферму.

Час от часу не легче! Фермерша с характером, собака с придурью. А коровы у нее что, шизофренички?!

Мы медленно продвигаемся по двору.

– А что это за шум?

– Доильный аппарат, лейтенант. Сейчас пять часов пополудни. Она, наверное, там.

– Как ее зовут?

– Мари Берже.

– Вы с ней знакомы?

– Как сказать… Я сам из соседней деревни. У нее репутация…

Репутация? Какая репутация?

У него не остается времени ответить. Фермерша с репутацией и характером уже вышла из дома, привлеченная отчаянным лаем своей придурковатой собаки, который доносится из помещения для дойки.

Вот это да, слов нет!

Я-то думал увидеть крепко сбитую пожилую крестьянку с платком на голове, в цветастой юбке и сапогах. И с торчащими на подбородке волосками. А ей лет тридцать, она в синем рабочем комбинезоне, который ей велик на несколько размеров. Я бы в нем выглядел как толстяк с рекламы шин «Мишлен». А она, видно, тоненькая, как прутик. Что там у нее в правой руке? Хоть она и кажется безобидной, беру ее на мушку. Репутация, характер, странный предмет в руке, полоумная собака и шизофренические коровы – все это не внушает доверия.

– Не двигаться! Мы разыскиваем некоего Мартена. Жан-Рафаэля Мартена. Все указывает на то, что он находится здесь! – взревел я.

– Все указывает на то, что вы немедленно опустите свою пушку, если хотите, чтобы я вам ответила. Лично я ничего плохого не сделала. И смените тон!

Она наверняка заметила, что я гляжу на ее руку, потому что добавляет на одном дыхании:

– Антисептик для вымени не входит в перечень холодного оружия. Или уже входит?

Слышу, как прыскает Готье. Теперь я лучше понимаю его предыдущее замечание. Если б он уточнил, какой именно у нее характер, я бы подошел к задержанию слегка по-иному. Оба жандарма отворачиваются, чтобы похихикать в рукав, прежде чем снова обрести серьезность. Относительную. Опускаю оружие и убираю его в кобуру. Неплохое начало. Ненавижу, когда надо мной насмехаются.

Делаю глубокий вдох, чтобы продолжить допрос, и тут вижу, как она разворачивается и направляется обратно в коровник.

– Куда это она?

– Дойка, лейтенант… Коров ждать не заставишь. Если хотите задать вопросы, придется идти за ней или подождать, пока она закончит.

Нет, это просто в голове не укладывается.

За три минуты она умудрилась выставить меня недоумком перед половиной моей команды, которая не преминет доложиться другой половине еще до захода солнца. А значит, прощай, надежда, что они будут принимать меня всерьез. Кончено дело. Спасибо, мадемуазель!

Как-то не очень вяжется свинский характер и тело газели. Или, скорее, газель схавала львицу. В данном случае пищевая цепочка развернулась в обратную сторону. С другой стороны, чтобы жить одной здесь, в этой богом забытой дыре, и управляться со стадом коров, необходимо обладать изрядным мужеством и решимостью, а значит – характером. Особенно если коровы шизофренички.

И все-таки с фасада она хорошенькая, да и сзади ничего – симпатичная крепкая попка. Тут уж мой внутренний мачо присвистнул, как итальянец на пляже. Наверняка от удивления. По программе предполагалась толстуха в цветастой юбке и клетчатом фартуке. Похожие фартуки демонстрируют в каталоге «Ля Редут» как раз перед нижним бельем. Мадлен иногда заказывала такой для всяких хозяйственных нужд. А я пролистывал следующие страницы, под одеялом, с карманным фонариком, после того как она уже отправлялась спать, чтобы меня не застали тяжело дышащим.

Мужской мозг в состоянии удивления или воздержания. Кстати, когда я в последний раз?..

Ладно, этого Мартена так и так нужно найти. Кюре подал жалобу. Если не случится чуда, в следующее воскресенье никакой проповеди не будет. Мартен таки здорово его помял.

Помещение для дойки маленькое и темное. Я спускаюсь в бетонированную канаву, которая идет вдоль загона, где она суетится вокруг своих коров. Доильный аппарат слишком шумный, чтобы можно было слышать друг друга издалека.

– Здесь кто-нибудь скрывается? Лучше сами выкладывайте. Мои люди обыскивают ферму, рано или поздно они все равно его найдут.

– Что Жан-Рафаэлю здесь делать?! Осторожней!

– Осторожней с чем?

Ответить она не успевает. Я чувствую теплые брызги на шее, в нос ударяет запах мочи. Вот черт! Только этого не хватало. Заметьте, на Готье ни капли не попало. Он остался наверху, в дверном проеме. Мог бы и меня предупредить. Ах ты ж, мать твою! А теперь соседняя корова начинает испражняться.

– И часто они так?

– Когда их беспокоят… Там позади вас есть бумажные салфетки. А что еще натворил Жан-Рафаэль?