– Эджи, мне пора, - потерлась щекой о его грудь.

Он стиснул меня в объятиях, но что-либо возразить не мог. Эта волшебная ночь позволила забыть, что я гейша, а он клиент, который оплатил мой визит в свой дом. Расставаться не хотелось, но реальность все возвращала на свои места, сметая жестокой рукой волшебство того, что произошло сегодня.

Эджи не стал подниматься, а внимательно наблюдал, как я надевала одежду. Мне нравилось, с какой жадностью он рассматривает каждый изгиб моего тела, будто старался запомнить в мельчайших подробностях. Я не стала стесняться, а тоже смотрела во все глаза на его улыбку, чуть грустный взгляд, красивое мускулистое тело и даже ту мужскую часть тела, что возносила ночью на вершины блаженства. Эджи не стал проявлять ложной скромности и прикрываться, оставаясь в предутреннем свете таким же прекрасным, каким был передо мной всю эту ночь. Он не пытался меня остановить, понимая, что против реальности мы бессильны. Мне нужно возвращаться в дом гейш, а он останется в этом поместье.

Расставаться было очень грустно, но, в конце концов, я ведь здесь лишь гостья, за визит которой щедро оплачено. Остается надеяться, что клиент оказался доволен моим визитом. Стиснула зубы и направилась к выходу. Волосы развевались за моими плечами, от встречного ветерка, который остужал горящие огнем щеки, шелк платья раздувался парусами, а я торопилась покинуть поместье, стараясь не думать о том, что, возможно, больше мы никогда не встретимся. Шагов за своей спиной не слышала, значит, мужчина не счел нужным проводить меня до ворот, перед которыми стоял возок, а рядом дремал рикша.

– Уезжаем! – громко и заранее произнесла я.

Оглянулась на дом. По фасаду все еще висели белые фонари, разгоняя предутренние сумерки, но хозяин так и не появился. В возок села сама, без посторонней помощи. Возможно, Эджи был прав и здесь никого из слуг, кроме рикши, не осталось. Что ж, предусмотрительно с его стороны. Если бы его не устроила гейша, всегда можно было ее выпроводить. А вот слуги, и в самом деле, могли помешать.

Рикша покатил по улице возок, а из моих глаз тихо покатились слезы. Даже не знаю точно, что их вызвало. Может быть, напряжение этой ночи сказалось, может быть, от обиды, что мужчина так и не вышел проводить меня. Но скорей всего, потому что теплое чувство, что сегодня зародилось в моей груди, билось несчастной птицей, понимая, что я для Эджи всего лишь гейша, чей визит он оплатил, а больше никто.

Праздник закончился, как и волшебная ночь после него, а теперь я должна буду вернуться в дом госпожи Харис и наравне с остальными девушками принимать клиентов.

Нападение

Дорога была ровной, а потому не сразу вспомнила, что свои украшения – шпильки и бусы из волос, оставила в той беседке. Рикша бежал торопливо, будто хотел до восхода солнца вернуть меня обратно, только я не очень к этому стремилась. Слезы сами катились по щекам и падали на дорогую ткань, даже мне не принадлежавшую, вытирать не было смысла. Казалось, что так станет легче, что душа выплачется, и сердце успокоится. Магия тихонечко подсушивала следы мокрых дорожек на щеках.

Да, я понимала, что мне не на что рассчитывать от этой встречи. Но, в то же время, совершенно не ожидала, что мое маленькое, глупое, доверчивое сердечко влюбится в самого прекрасного на свете мужчину за одну ночь. А теперь я покидала свою любовь, удаляясь все дальше, благодаря быстроте ног рикши.

Булыжная мостовая загрохотала под колесами, сообщая, что мы въехали на территорию города. Наш префект очень заботился о городских улицах, потому ямы заделывались сразу же. Город еще не проснулся, и горожане встречались очень редко, они поглядывали на мой возок, щурясь на утреннем солнце, которое светило уже ярко, но пока еще не жарко. Рыбаки торопились к реке, забрасывать сети, торговцы просыпались чуть медленней, распахивая свои лавки в ожидании первых покупателей, из пекарен шел аромат свежего хлеба, получивший отзыв в моем животе. За всю ночь даже не вспомнила о еде, даже не помню, когда последний раз принимала пищу.

Улицы пошли чуть шире, мы приближались к центральной площади. Здесь было пока безлюдно. Торговые районы остались позади, а здесь жили, в основном, средней руки горожане, еще не торопящиеся просыпаться. В предутренних сумерках ярко выступали стены домов, окрашенные золотисто-розовым цветом от лучей солнца.

Рикша остановился неожиданно, как вкопанный, а я полетела вперед, выставив руки.

– Что случилось? – крикнула я мужчине.

– Здесь человек лежит, - ответил он мне, потом стал сдавать назад, стараясь объехать человека, лежащего на земле.

– Что с ним? – спросила, выглядывая из возка.

– Наверное, напали, - крикнул мне в ответ рикша, - Не беспокойтесь, госпожа, мы сейчас отсюда уедем!

– Стой! – приказала ему и неуклюже вывались на улицу.

Ведь платье на мне было пышное, а выйти из возка никто не помог. Подошва сабо стукнулась о мостовую, а подол юбки едва не макнул в огромную лужу крови, набежавшую вокруг мужчины.

Наклонилась и потрясла за плечо, в ответ услышала слабый стон, живой. Мне удалось перевернуть раненого, и ахнула, узнав его. Это был господин Ситрану. Лицо, конечно, испачканное в пыли и крови, но я его угадала сразу же. Кто мог такое сделать с одним из богатых горожан нашего города?

– Помогите мне усадить его в возок! – приказала рикше.

– Госпожа, не вмешивайтесь. Вдруг это разбойники? – с тревогой в голосе постарался предупредить мои дальнейшие действия мужчина.

– Это господин Ситрану. Я знаю, где он живет. Мы отвезем его домой, - говорила отрывистыми фразами.

Не могла я бросить в беде человека, тем более, если на него было совершено нападение. Что там мои глупые сердечные переживания, если здесь вопрос шел о жизни и смерти. После доброго отношения ко мне, не могла оставить истекать кровью господина Ситрану.