Все были в недоумении, пока Мира не взяла пакет из рук Васи, приторно улыбнувшись:

– Спасибо, дорогая! Можете проходить! – теперь настала очередь Васи удивляться, но своё недоумение она скрыла под маской хладнокровия, которое давно не посещало её лицо. Она даже соскучилась.

Юля хмуро переглянулась с Маратом, а Ник, напротив, взяв Васю за руку, по-хозяйски прошёл в зал. Во главе комнаты стоял огромный стол, который тянулся почти от края комнаты до края и был завален самыми разнообразными яствами молодежи: никакого горячего, лишь выпивка, чипсы, бургеры, салатики.

Вася под пристальным взором гостей взяла пару ломтиков картофеля фри и запустила их в рот, придумывая дальнейшие действия по уничтожению «Дня Рождения». План действий пришёл в голову Василисе слишком быстро. Как и в голову Мирославы.

– Паш, - позвала девушка, надменно при этом взглянув на Василису. Парень подошёл к Мирославе, как та запрыгнула на него, зацепившись ногами за его талию, и поцеловала в губы. Зрелище было не из приятных не столько из-за прошлого Василисы связанного с Пашей, сколько из-за слюнявости поцелуя. Мирослава была пьяна, после того, как вежливо приняла Васю, она нехило лягнула стопку ликёра. Паша выдержал поцелуй, и что-то шепнув подруге, отошел на улицу, при этом обогнув Василису и странно на неё посмотрев.

Вася с Ником сидели на бежевом диване в углу комнаты, с ними и сидела Юля. Подруга беспрестанно недоумевала об их положении на дне рождении. Марат исчез из вида с какой-то блондинкой. Почему-то Василису это расстроило, но из-за чего она не понимала. Не хотела понимать. Для неё это было сложно. Это не поле войны с Мирой, где нужны такие качества как хитрость, дрянность, хладнокровность. Он был добр с ней, а она не могла ответить тем же. Она не могла приносить добро. От этой мысли она сморщилась, как увидела Марата в углу зала в обнимку с той самой девушкой, с которой он обнимался и ранее в клубе и в университете и теперь тут. Кажется, они были парой. От этого появилось тошнотворное чувство. Вася думала, что его, как и ее, и Ника, и Юлю, мутит от общества вешалок.

Гости снова расшумелись, и Вася теперь не была редким зверьком в этой мишуре, она лишь была тут той кем и являлась в университете – изгоем. Они не замечали её. Была четкая граница между Васей и всеми остальными. Все их внимание пожирала Мира, которая рассказывала смешные байки о жизни.

Опять небольшая толпа расфуфыренных девушек смеялись над ней. Мира позволила ей остаться, лишь для того, чтобы она сбежала отсюда, не выдержав натиска, который не давал ей свободно вдохнуть.

Она вышла на воздух, пока Ник оставил её всего лишь на минуту, отвлёкшийся на парня в смешной бейсболке с лягушонком.

Воздух разом заполонил её лёгкие, от этого она улыбнулась. Спёртая смесь алкоголя и муторных духов девушек, кажется, застряли в носу надолго, но холодная морозная ночь отрезвляла.

– Привет.

Вася вздрогнула от до боли знакомого голоса. Ей хотелось провалиться сквозь землю и задохнуться среди самых затхлых запахов только не находиться рядом с ним.

– Что я должна тебе ответить? – с холодом проскрежетала Вася, злясь на себя, что вышла на проклятый воздух. В голове против мысли возникли картинки их прошлого: знакомство, первый танец, поцелуй, любовь.

Она по-прежнему стояла спиной к нему, глядя на цветы, которые с усердием растила мать Миры. Это были красные гвоздики. Странное пристрастие, верно?

– Хотя бы просто привет, - выдохнул Паша. Шаг. Второй. Третий. Он стоял позади нее всего в паре десятков сантиметрах. Её тело вздрогнуло от приятных воспоминаний.

«Это прошло. Он тобою пользовался! Он тебя предал…» - эти слова она отчеканила с такой силой, что, казалось, прокричала на весь мир.

– Привет, - сквозь зубы сказала она, как он ее осторожно развернул к себе. Она пару раз моргнула от оцепенения, и была готова ударить его, - Руки убрал!

Она дрожала как осиновый лист, но скрывала это, испепеляя его ненавидящим взглядом.

В его таких раньше родных глазах пролетело что-то незнакомое - не граничащее с его животной сущностью.

– Прости.

«Что?!» - про себя вскрикнула Вася, не ожидая таких слов. Она растерялась.

– Не думаешь, что поздно? – удерживая ненависть, как драгоценность, произнесла Вася, глядя, как он нервно закуривает сигарету, хотя и прячет нервозность быстротой движений. Он совсем не изменился: все такие же глубокие как океаны глаза синего цвета, статность, выпирающие одурманивающие скулы, которые сводили с ума ее. Те же лохматые вороного пера волосы.

– Иногда бывает слишком долгим… осознание. – «Что? Это, вообще, он говорит?» - спросила себя Вася, борясь с желанием ущипнуть руку и понять сон ли это.