– Девушка хочет что-то сказать.

– Эй, вы все! – крикнула Мирослава в вожделенный микрофон, - Девушки, вы знали, что парни все. Все парни полнейшие козлы! – пьяно бубнила она, - Они не достойны нас! Им нужно лишь во, - она знаком руки показала на свою грудь, - Вот что! Так что я хотела сказать, - она зависла на пару секунд, пока парни что-то нецензурное кричали ей на сцену, - Они не достойны нас! Пошли они…, - не успела она и докончить, как благоразумный ведущий отнял у неё микрофон и попытался выпроводить. Это же была Мира, да еще и в каком состоянии, а значит, она становилась ещё заносчивее и границы, что были в малейшем её понятии, стёрлись мгновенно.

– Ты тоже козёл! – крикнула она ведущему, стукая его кулаками, а затем будто что-то поняв, поплелась к гоу-гоу танцовщицам и присоединилась к ним.

Вася с немым недоумением глядела на Мирославу, боясь моргнуть и пропустить что-то ещё более ужасающее. Последний раз Мирослава так напилась, когда приставала к Тиму, но это были лишь монашеский флирт по сравнению, что творилось сейчас и что вытворяла Мира.

– Вот творит, - свистнул Ник, глядя, как Мирослава увлечённо пытается танцевать в такт с бедной гоу-гоу танцовщицей в импровизированном, стеклянном огромных размеров бокале в стиль с колонками.

Юля умело снимала танцы Миры на камеру, а Вася обречённо вздохнула, направляя, по- прежнему, взгляд на бывшую подругу, которая умело покачивая бёдрами поплелась к парням, которые сидели за ноутбуками.

– Интересно-о, - протянула Вася, склонив голову набок, словно недоверчивая птица.

– Скучаем? – снова подошёл к ним Тим, с новыми напитками и фирменной улыбкой.

– Поскучаешь тут, - махнула головой на сцену Вася, как услышала знакомые голоса, грохочущие на весь клуб: «Ты за это поплатишься! Сейчас!... В грязи ты! Не путай!». На лице застыло выражение полного поражения. Губы стали прямые как две полоски, а руки сжались так сильно с стойку, что покраснели. Рука Ника прижала её к себе, что есть мочи.

Все без исключения пялились на огромный экран, который висел на стене клуба над сценой. Вася взглянула на изображение, где она ещё тогда в апреле валялась в огромной луже за университетом, избиваемая подружками Мирославы, истерично смеясь. Сейчас ей снова хотелось засмеяться, глотая слёзы.

– Что драться хочешь? Ну, так давай! Ну, бей же! Но знай! Пашенька то все! Тю-тю! Бросила я его! Как и сейчас при всех бросаю тебя! Горячо любимая мною ПОДРУЖКА! – было слышно на весь клуб. Свой голос она бы узнала, даже через столетия.

Все что Василиса пыталась стереть, удалить с поля обитания, снова всплыло, но не перед ней, не перед её друзьями, университетом. Перед более тысячью людьми.

– Вдыхай! – крикнула в микрофон Мирослава, как её, наконец, заключил в объятия Паша и вытолкнул со сцены.

Зеваки с увлечением кричали «бей её!» смотря, как Мира ударяет Васю по лицу, кто-то просто молча не мог понять, что перед ними показывают.

– Просмотр окончен, - грянул в микрофон Паша, видео по щелчку выключилось. Только посмотрев на ноутбук, она заметила на сцене Марата говорящего с операторами.

Ноги понесли её к выходу, так же быстро как возникла эта мысль. Сотни людей глядели на неё, как на сумасшедшую. Уже шептались. «Это неважно». Ник побежал за ней, но ее ноги были быстрее и проворнее. Воздух заморозил её нутро, стало комфортно. Василиса побежала к ближайшим одиноко стоявшим двум деревьям, которые переплетались между собой. Они были чуть позади клуба. Вася упала, подаваясь спиной назад к коре дерева. Плакать не получалось, как бы не хотелось, от этого она начала ломать себе пальцы и сильно кусать губы вдыхая густую ночь разом – и телом и горечью.

– Вась, - осторожно сел рядом Ник, взяв одну её руку нежно в свою.

– Что? – выдохнула она, закрывая глаза, не желая видеть его глаз, которые с упором глядели на Васю.

– Иди сюда, - он притянул её к себе, сжав хрупкую в объятиях. Куда делся тот наглый мальчик с взрощенным в себе «Я»? Где тот богатенький парень с доступом к вседозволенности? Где его дерзкое поведение?»

Теперь слёзы хлынули из её глаз, словно вода из водопада, стекая по щекам и капая на его футболку. Почему она заплакала, Вася и себе не могла объяснить. «Может, из-за человеческого участия и тепла, среди её холода и уязвлённости? Или же решила доверить Нику свою уязвлённость?»

Всхлипы становились громче, а обида нагнетала и ранила глубже. Воспоминания душили её, словно удавка. Хотелось стереть память, чтобы не было так больно.

– Ну же, выдохни Вась, - прошептал он ей в затылок, как любил делать Арс. Вспомнив это, она, заикаясь, выдохнула, - Вот так, - он поцеловал её в мокрый от слёз висок. Он был взволнован, иначе, как объяснить его глубокое вздымание груди?

– Ты настоящий, - прохрипела она, хлюпая носом.

– Что?

– Впервые ты настоящий. Полностью, - произнесла Вася, прижимаясь к нему.