Гануман, смотревший гордо и самоуверенно, казалось, показывал людей своим новым друзьям, вероятно, он объяснил им, кто эти странные

существа, имеющие такое сходство с благородным племенем обезьян.

Мали с уважением отвесил ей низкий поклон

Путешественники, с своей стороны, с интересом смотрели на любопытный маленький мир.

Андре особенно забавляли детеныши, более смелые, чем взрослые, они цеплялись за его платье и шалили с ним. Матери, с малютками на руках,

боязливо держались поодаль от .чужеземцев".

Пока Мали занялся отыскиванием удобного помещения для ночлега, Андре и Миана отправились осматривать дворец в сопровождении своих новых

друзей.

Переступив „Чудесные ворота", они вошли во двор, середина которого была занята садом. Налево от сада возвышался великолепный, большой

павильон, перед нижним этажом которого находилась широкая веранда с резными арками. Войдя во внутрь, они очутились в обширной зале, украшенной мозаикой и инкрустациями из драгоценных камней, нефрита, агата, бирюзы, а также золота и маленьких зеркал. Трудно передать красоту

чудесной залы в тот момент, когда лучи солнца внезапно отразились на вделанных в стены кристаллах, засверкавших, подобно брильянтам, тысячами огней.

Верхний этаж павильона, куда затем вошли наши друзья, представлял собою прелестный мраморный киоск. С одной стороны его из больших,

выходивших на долину, окон, прикрытых мраморными решеточками, открывался удивительный по красоте вид, с другой — красивая терраса, осеняемая гранатовыми и апельсинными деревьями. Это был самый поэтический уголок, какой только можно себе представить, и молодые люди решили упросить Мали устроиться здесь на ночлег.

С другой стороны сада тянулась длинная линия дворцов, не менее первого поражавших красотой архитектуры и блестящим убранством. В одном из них стены были обшиты сандальным деревом, украшенным инкрустациями из слоновой кости и серебра, обширные покои перерезывались прекрасными каналами, изливавшими свои прозрачные воды в бассейны, дно и стены которых были выложены инкрустациями, изображавшими

рыб, водяные растения, лотосы и чудовища. Другие бассейны состояли из белого мрамора и окаймлялись ляпис-лазурью и зеленым серпантином

или украшались миниатюрами, изображавшими охоту, сражения, мифологические сцены. Одним словом, в каждом дворце было что посмотреть и чему подивиться.

Вечером наши путники устроились в мраморном киоске, куда обезьяны, следуя примеру Ганумана, нанесли им плодов из сада.

Настала ночь, и обитатели дворца удалились каждый в свое помещение. Ложась спать, друзья наши заметили, что на стенах расположилась многочисленная бдительная стража.

ГЛАВА XII

УРАГАН

Происхождение обезьян. — Поединок слонов. —

Ураган. — На бурной реке

На заре наших друзей разбудил веселый крик обитателей дворца Амбы, приветствовавших восход солнца громким „гу! гу!". Неумолимый Мали ре-

шил тотчас же выступить в путь. Андре и Миана наскоро выкупались в садовом пруде, в который впадал свежий ручеек, укрепленные ванной и хо-

рошо проведенной ночью, они поспешили взять свою ношу и догнать Мали. Они нашли его во дворе, где он благодарил вождя лангуров, который, однако, не обращал на него никакого внимания и хладнокровно ел превосходный апельсин.

Юноши, в свою очередь, приветствовали обезьяну, и затем все направились к воротам замка. Толпа обезьян, смотревшая на них с таким же любопытством, как и вчера, проводила их за ограду, а некоторые смельчаки даже до половины спуска.

— Можно подумать, что обезьяны лучше людей,— заметил Андре. — С тех пор, как я покинул отцовский дом, я еще не встречал людей, которых

можно было бы сравнить с этими гостеприимными лангурами.

— Разве ты не знаешь, что обезьяны были людьми? — сказал Миана.— Некогда они говорили,

как мы, но рассказывают, что однажды обезьяна прокралась в рай, где боги в то время обсуждали судьбу людей. Хитрое животное скрылось, и его не

могли найти. Тогда боги, для сохранения своей тайны, отняли у обезьяны дар слова или, по крайнеймере, сделали язык их непонятным для людей.

С тех пор обезьяны не говорят на нашем языке, но все-таки понимают нас.

Андре отнесся, конечно, с недоверием к словам Мианы, но не спорил с ним, зная его безграничную любовь к этим животным.