ку Мали, а Андре заслонил собою Миану.

Берта бросилась на шею старику Мали

— Убейте и нас с ними! — вскричали они в один голос: — мы одни виноваты во всем!

Капитан Дода был страшно поражен появлением молодых людей, в особенности Берты, которая, как он думал, находится в Пандарпуре.

Едва веря глазам своим, он поднялся, шатаясь от волнения, и закричал громким голосом:

— Взять этих людей... Но не сметь касаться этой девушки!

Мали и двое юношей были мгновенно схвачены и обезоружены, Берта осталась свободной.

В ярости Дода выхватил свою саблю и, махая ею, быстро зашагал по комнате. Видно было, что он тщетно пытается разрешить трудную задачу:

что делать с этими людьми? Как им удалось освободить ту, которую он так крепко запер и за которую отвечает перед Нана? Где теперь укрыть

ее в безопасности? Все эти мысли кружились и сплетались в его голове. В комнате царила мертвая тишина, солдаты, крестьяне и брамины с изумлением смотрели на эту сцену.

Вдруг послышался тихий, но гордый голос молодой девушки:

— Зачем ты мечешься по комнате, Дода? Будь великодушен, убивай скорей, и пусть я буду твоей первой жертвой.

— Не смейся надо мной, Берта, — заревел Дода: — или я заставлю на твоих глазах медленно изрезать на куски каждого из этих негодяев. Ты

хорошо знаешь, что судьба их не имеет ничего общего с твоею: Я отвечаю за тебя головой, и никто не посмеет коснуться тебя.

– Ты смеешься, Дода, — продолжала мужественная девушка.— Хочешь ты, или не хочешь, — но если мои друзья умрут, умру и я. Посмотри

сюда: вот свобода! — И она показала ему острый кинжал, который держала скрытым в руке.

Капитан сделал движение, чтобы вырвать у нееоружие, но она остановила его словами:

— Если ты шевельнешься, этот кинжал вонзится в мою грудь. Слушай, что я тебе предложу:

отпусти моего брата с его товарищами, и я клянусь тебе бросить кинжал и позволить отвести себя, куда угодно.

Дода колебался. Он попытался захватить врасплох Берту, но девушка была настороже.

— Хорошо! — воскликнул Дода, убедившись, что ему не удастся овладеть девушкой, — если ты сама этого желаешь, вы умрете все!

ГЛАВА XX

НОВЫЙ ДРУГ

Месть Дода. — Последний бой. — Английская

расправа с побежденными.— Рассказ Альжернона. — Встреча с отцом. — Эпилог

С этою угрозою, капитан Дода бросился к Берте, подняв саблю. Андре мгновенно оттолкнул от себя солдат, вырвал у одного из них палаш и

встал впереди сестры. Дода отшатнулся и позвал на помощь солдат.

На мгновение наступило всеобщее смятение.

Крестьяне, до сих пор безучастно смотревшие на происходившее, в ужасе разбежались. Освободившиеся Мали и Миана завладели — один копьем,

другой саблей, и подбежали на помощь к Андре, который, отбиваясь от нападающих, увел Берту в угол комнаты.

Маленькая группа храбро держалась против солдат, начальник которых сражался впереди и поощрял их. Но борьба не могла быть продолжительной, и в исходе ее нельзя было сомневаться.

Наши беглецы, притиснутые к стене, не имели необходимой свободы движения. Пика Мали была переломлена топором, и он защищался обломком.

Миана и Андре были уже ранены, но к счастью легко.

Еще одна минута, и убийство было бы совершено.

Но в это мгновение послышался звук сигнального рожка, призывавший к атаке, а за ним ружейные выстрелы, смешанные с воплями и криками — ура! В ту же минуту один из повстанцев показался на пороге комнаты с криком: — Англичане!— Поднялось невыразимое смятение. Солдаты Дода мгновенно бросились к единственному выходу, спасаясь бегством.

Капитан продолжал сражаться один. Покинутый своими, слыша на улице победные крики врагов, Дода убедился, что все потеряно. Тогда он

оттолкнул Андре ударом сабли наотмашь, выхватил пистолет из-за пояса и выстрелил в упор в Берту. Но Мали успел быстро сильным ударом

палки оттолкнуть дуло пистолета, и пуля, просвистав над головой молодой девушки, глубоко врезалась в стену. В то же мгновение сабля Андре и

копье Мианы глубоко вонзились в грудь капитана,

который выронил из рук свою саблю и, судорожно взмахнув руками, тяжело упал на пол.

Вслед затем сипаи ворвались в комнату. При виде капитана, распростертого у ног наших беглецов, они на мгновение остановились в нерешительности, но потом с поднятыми саблями ринулись на них, принимая их за повстанцев.