…Но вот тут-то и появляется

Неожиданный грузовик.

Вновь машин легковых мелькание,

Ветра легкая полоса.

Но не ветер, людей дыхание

Овевает мои волоса.

[1940]

Жалобы наборщика и пояснения автора

Наборщик

Знаете, двадцать два года

Я набираю

То песню, то стих.

Буквы родного народа,

Как тяжелы вы в ладонях моих!..

Часто ль и в книгах вы были

Так тяжелы, как частицы свинца,

А не бумаги и пыли?

Часто ли книги имели сердца?

Часто, открыв переплеты,

Видишь портреты плечистых

мужчин,

Годных для лучшей работы…

Вот и еще отыскался один,

Требующий реала:

«Дружба, — твердит, — единенье

сердец!»

А музыкальности мало

И поэтичности…

И, наконец,

Все о себе он судачит —

Словно в семейном письме…

А зачем?

Автор

Друг. Я вас понял, а значит —

Скажем, что

Я обращаюсь ко всем,

Кто иногда, замирая,

Тянется к свету чужого окна;

В шествии Первого мая

Светлую радость находит сполна.

Радость — едва не целуя,

Плеч незнакомых касаться и рук,

Видеть не толпы, а лица вокруг…

Да, без конверта пишу я —

Вам, — для спасения друга

Шедшие в финский мороз —

Под шрапнель.

Рамки семейного круга

Разве не ваша стирала шинель!

Вам, кто с трамвайным соседом

Разговорится, признав по глазам

Друга, который неведом.

Пения хором любители —

Вам!

.

Нет, не «певучее» слово

Наша поэзия вольных сердец, —

Мост по проекту Крылова,

Став на который,

Провалится лжец!

1940

«Порою, когда мы приходим в дом…»

Порою, когда мы приходим в дом,

Где знали заране, что мы придем,

Гляжу вперед на убранство стола

И вниз, где недавно порхала метла,

И «как поживаете?» слышу слова

И вижу: кивает мне голова, —

И тянутся руки к моим рукам —

Хозяин подходит с улыбкой к нам,

И в каждом, кто только глядит на нее,

Улыбка родит

Отраженье свое, —

Я весел….

Но вдруг подумаю так:

Всегда ли хозяин такой добряк?

И так ли все чисто в дому — без

гостей?

И спрашивающий о жизни моей

В ней примет участье, услышав ответ?

И грустно подумать, что, может

быть, —