– Нет, - сказал Иеронимус и нажал на кнопку.

Соединение главных линий номер четыре.

В этот раз Глейстер очутился возле Крула в последние годы империи Мингуса. Продав кое-что из одежды, он направился в Вашингтон на повозке. Со станции он направился в Белый дом, резиденцию Императора.

После того как Иеронимус сообщил свое имя охране, его повели по извилистым коридорам, подняли на лифте, подвели к стальной двери, выкрашенной в пурпурный цвет. Охранник впустил его внутрь.

– Рад снова тебя видеть, - сказал Эгон-Мингус.

– Я тоже, - ответил Иеронимус.
– Ну, как дела в империи?

– Не все идет успешно, как ты уже, наверное, заметил. Честно говоря, полнейший развал.
– Мингус криво улыбнулся. Он был уже старым человеком, с седой бородой и красными глазами.

– В чем же дело? Глейстеры по-прежнему желают тебя свергнуть?

– Конечно, - сказал Мингус.
– Я даже не пытаюсь их остановить. У нас семейная неспособность к политике. Глейстеры ничего не смыслят в интригах. Они прибывают в мою империю в одеждах двадцатого века, размахивают странным оружием и обращаются к народу с речами, которых никто не понимает. При первой же возможности их передают в руки полиции.

– И что ты с ними делаешь?

– Я их воспитываю.

– Что?!

Мингус поморщился.

– Перестань. Уверяю тебя: я воспитываю их обычными методами - лекциями, книгами, фильмами. Ну а затем даю возможность поселиться в моей империи.

– И они соглашаются остаться?

– Большинство - да. Надо же им где-то жить, а те места, откуда они прибыли, уже занять! другими Глейстерами.

– Значит, все в порядке? В чем же проблема?

– Неужели ты не понимаешь?.. Первый Глейстер построил машину времени и отправился в будущее. Природа, которая терпит парадоксы, но не выносит пустоты, осталась с дыркой в пространстве-времени. Из нормальной структуры выпал Глейстер. Природа, естественно, создала идентичного или почти идентичного Глейстера, взяв его оттуда, где у нее хранятся запчасти.

– Все это мне уже известно, - сказал Иеронимус.

– Но не до конца. Каждый раз, когда Глейстер использует машину времени, происходит смещение, и образуется новая дыра в пространстве-времени, которую природа заполняет очередным Глейстером.

– Теперь начинаю понимать, - сказал Иеронимус.

– У нас здесь полно Глейстеров, - продолжал Мингус.
– Есть цепь последовательностей Глейстера, который стал Императором, другая цепь последовательностей, создавшая оппозиционную организацию, борющуюся с Императором. Есть и иные цепи последовательностей. Каждая цепь последовательности включает в себя путешествие во времени, дублируя Глейстеров. Каждое такое путешествие заканчивается появлением все новых и новых Глейстеров.

Мингус помолчал, чтобы до Иеронимуса дошел смысл его слов. И наконец сообщил:

– Глейстеры появляются в геометрической прогрессии.

– Тогда, - заметил Иеронимус, - их, наверное, полным-полно.

– Тебе будет трудно поверить, - заметил Мингус.
– С геометрической прогрессией шутки плохи.

Сотни становятся тысячами, тысячи - миллионами, миллиардами, квадриллионами. Теперь-то тебе все ясно?

– А куда же они все деваются?

– Они прибывают сюда, - ответил Мингус.
– Больше им некуда податься.

– Где же ты их можешь разместить?

– Пока мне удалось кое-как пристроить двенадцать миллионов. Но у империи ресурсы на исходе, а Глейстеры все прибывают и прибывают.

– Неужели это никак нельзя остановить? Мингус покачал головой:

– Даже если бы армия расстреливала их на месте, мы бы не смогли справиться с таким количеством. Скоро здесь не будет никого, кроме Глейстеров. Вся Земля будет усеяна Глейстерами, а новые все прибывают и прибывают. Император действительно раб времени.

– Единственное, что мне приходит в голову, - сказал Иеронимус, - это то, что настоящего Глейстера надо убить прежде, чем он изобретет машину времени.

– Это невозможно. Многие пытались это совершить, но все дело в том, что мы способны встретить Глейстера только после изобретения машины времени. И кстати, каждый Глейстер, который отправлялся в прошлое и возвращался ни с чем, лишь увеличивал прогрессию.

– Понятно.

– Еще какие-нибудь мысли есть?

– Только одна, но вряд ли она тебе понравится. Мингус терпеливо ждал.

– Как я понял, Глейстеры могут дублироваться до бесконечности. Поэтому должно быть введено ограничение, чтобы каждая цепь последовательностей имела конец.

– Какое ограничение?

– Смерть - это естественное ограничение, - сказал Иеронимус.
– Она должна произойти как можно раньше, чтобы повториться одновременно во всех цепях последовательностей: формируя таким образом ограничение и приводя к самозавершению.

– Многие из нас уже умерли, - сказал Мингус, - но это никак не сказалось на нашествии Глейстеров.