– Никто не приезжал, – доложился Джеки. – Мы ждали, но так никого и не дождались.

И тут в отдалении появились машины – три черных фургона и пара черных «Эксплореров». Они на скорости ехали сюда. Братья Фульчи напряглись и выжидательно подняли стволы.

– А ну-ка, стоп, – властно сказал Луис.

Кортеж замедлил ход и остановился неподалеку. Пассажирская дверца переднего «Эксплорера» открылась, и наружу ступил человек в длинном черном плаще. Широкополая фетровая шляпа защищала от дождя. Луис слез с платформы грузовика и тронулся навстречу прибывшему.

– Я вижу, утро у вас выдалось что надо, – сказал Милтон.

Луис смотрел на него без всякого выражения. Их разделял какой-нибудь метр, но в нем зияла бездна.

– Зачем вы здесь? – спросил Луис.

– Будут неизбежные вопросы. Нельзя вот так объявить войну человеку уровня Артура Лихагена и ожидать, что этого никто не заметит. Он мертв?

– Мертв. А также его сын и дочь Николаса Хойла.

– От вас я меньшего не ожидал, – заметил Милтон.

– А с ними еще Блисс.

Милтон моргнул, но в целом его мимика никак не изменилась.

– Ты не ответил на мой вопрос, – сказал Луис. – Зачем вы здесь?

– Возможно, больная совесть.

– У тебя ее нет.

Милтон чуть наклонил голову, признавая правдивость такого утверждения.

– Тогда называй это как хочешь: профессиональный этикет, подчистка мелочей. Не суть важно.

– Это ты заказывал убийство Джона Лихагена? – спросил Луис.

– Я.

– А Баллантайн работал на тебя?

– В том конкретном случае да. Он был так, подстраховкой при дезавуировании. Буфером между нами и тобой.

– Гэбриел об этом знал?

– Я уверен, что он подозревал, но открыто спросить об этом не мог. Это было бы неумно.

Милтон поглядел Луису через плечо в направлении дома Лихагена, и его глаза на какое-то время сделались туманно-далекими.

– У меня для тебя плохие новости, – словно возвращаясь, сказал он наконец. – Сегодня ночью умер Гэбриел. Такие вот дела. Жалко.

Оба безмолвно буравили друг друга взглядами. Ни один не уступал.

– Так что теперь? – спросил Луис.

– Уходишь, и все.

– А легенда?

– Бандитская разборка. Лихаген схлестнулся с теми, кто ему не по зубам. Он ведь занимался нелегальщиной: наркотики, торговля людьми. Свалим на русских. Скажем, это они. Мы слышали, ты с этой темой хорошо знаком. Так что звучать будет очень правдоподобно.

– Но ведь есть те, кто уцелел.

– Они будут тише воды. Мы умеем прижимать людям языки.

Милтон повернулся и махнул бригадам своих чистильщиков. Два фургона направились к дому Лихагена.

– У меня еще один вопрос, – сказал Луис.

– Думаю, я уже ответил на достаточное их количество. И уж точно на все, отвечать на которые собирался.

Милтон зашагал обратно к «Эксплореру». Луис его слова проигнорировал.

– Ты хотел, чтобы Артур Лихаген умер? – спросил он вслед.

Милтон приостановился. А когда обернулся, на его губах играла улыбка.

– Если б этого не сделал ты, мы бы сами были вынуждены этим заняться. Торговля людьми – рисковый бизнес. Террористы не дремлют, готовы использовать любую лазейку. А Лихагены были не очень разборчивы, с кем имеют дело. Совершали ошибки, а нам приходилось за ними подтирать. Думаешь, приятно? А теперь вот мы вместо них подчищаем за тобой. Поэтому ты спокойно уходишь, вместе со своими друзьями. Похоже, под конец ты нам все-таки услужил своей работенкой.

Милтон повернулся и помахал последнему из оставшихся черных фургонов. Боковые дверцы отъехали, и наружу появились двое. Гляди-ка, Харики. Те двое япончиков, Хара с Харадой.

– Их повязали местные копы, – пояснил Милтон. – Не исключено, что по распоряжению Лихагена. Это лучшее, что могло с ними статься, с учетом того как все сложилось. Так что забирай их отсюда, Луис, живыми или мертвыми. Ну все, давай.

На этом Милтон залез в «Эксплорер» и следом за чистильщиками поехал к лихагенскому особняку. Луис стоял, воздев лицо к небу, навстречу косым серым веревкам дождя, словно вода своими струями могла отмыть его от содеянного.

Если Николас Хойл после всего происшедшего и опасался за свою безопасность, то внешне это никак не выражалось. Его дочь была похоронена на кладбище Нью-Джерси, но сам Николас на похоронах не присутствовал, равно как и кто-нибудь из тех, кого Луис с Ангелом видели в пентхаусе, включая того загадочного Симеона. Выяснилось, что у Симеона где-то в хойловском здании есть свое жилье: покидая временами пентхаус, он все время возвращался до темноты, а в своем обиталище никогда не находился один. В принципе, все это Ангела с Луисом нисколько не задевало – они были настроены наблюдать и ждать. На протяжении шести последующих недель партнеры наряду с другими из съемной квартиры напротив высотки Хойла вели наблюдение, отслеживая режимы служб доставки, уборки и иных видов внешнего обслуживания, стараниями которых здание функционировало. Все это время сам Хойл из-за дверей своих апартаментов не показывался. Недосягаемый, он был отрезан от мира в своей крепости.