Она вычислила, каким образом могла бы воспользоваться растущей экономикой в своих интересах. Дело происходило в период 2006-2007 годов, когда многие известные ей банкиры, юристы и девелоперы были «на коне». Однако Элли обнаружила, что большинство людей, покупавших ее услуги, были, говоря языком экономистов, нечувствительными к цене (price insensitive). Казалось, что спрос на секс вообще никак не связан с состоянием экономики в целом.

По нашим расчетам, в Чикаго работает (на себя или на службу эскорт-сервиса) меньше тысячи проституток, подобных Элли. Работа уличных проституток, подобных Ла Шиине, является чуть ли не самой плохой работой в Америке. Но для таких элитных проституток, как Элли, обстоятельства складываются совершенно по-другому: высокие зарплаты, гибкие часы работы и сравнительно небольшой риск ареста или насилия со стороны клиента. Поэтому истинный вопрос состоит не в том, почему женщины, подобные Элли, становятся проститутками, а почему ими не становится еще больше женщин30.

Разумеется, проституция подходит не каждой женщине. Вы должны любить заниматься сексом. Также вы должны быть готовы чем-то жертвовать — например, не иметь мужа (либо найти себе крайне алчного или абсолютно всепрощающего). Тем не менее, когда ваш заработок составляет 500 долларов в час, вы можете не обращать внимания на некоторые неудобства. Когда Элли однажды призналась своей давней подруге в том, что стала проституткой, а затем описала ей свою новую жизнь, всего через несколько недель подруга начала заниматься тем же ремеслом, что и Элли.

У Элли никогда не было проблем с полицией, и она не считает, что проблемы когда-либо возникнут. Если бы проституция была легализована, то Элли вряд ли чувствовала бы себя так же хорошо. Ее астрономически высокие заработки связаны с тем фактом, что предлагаемые ею услуги невозможно получить законным путем.

Элли смогла создать свой бизнес. Она оказалась толковым предпринимателем, державшим издержки на низком уровне, поддерживавшим контроль качества, научившимся ценовой дискриминации и хорошо понявшим принцип действия рыночных сил спроса и предложения. Помимо этого ей очень нравилась ее работа.

Но даже при всем перечисленном Элли начала искать для себя стратегию выхода из бизнеса. Ей было чуть за тридцать, и она все еще была привлекательной, однако понимала, что основной ее актив не вечен. Ее всегда расстраивали истории проституток более старшего возраста, которые, подобно стареющим спортсменам, не знали, в какой момент сойти со сцены. (Один такой спортсмен, впоследствии попавший в Зал славы бейсбола, как-то предложил Элли, отдыхавшей в Южной Америке, заняться с ним сексом. Спортсмен совершенно не догадывался о том, что она профессионалка. Элли отказалась, не желая портить себе отпуск.)

А еще она устала жить тайной жизнью. Ее семья и друзья не знали о том, что она проститутка, и ощущение постоянного обмана просто выматывало ее. Единственные люди, с которыми она могла чувствовать себя защищенной, были другие девочки из ее бизнеса, а они уж точно не были ее самыми близкими подругами.

Элли накопила некоторую сумму денег, однако этого было недостаточно для того, чтобы уйти «в отставку». Поэтому она начала задумываться о своем следующем карьерном шаге. Она получила лицензию на операции с недвижимостью. Бум на рынке жилья был в самом разгаре, переход от старой работы к новой казался ей довольно простым, так как в обоих случаях график работы был гибким. Однако идея заняться операциями с недвижимостью пришла в то время в голову многим 31. Барьеры для входа в этот бизнес настолько малы, что каждый подъем на рынке неминуемо привлекает массу новых агентов (за предыдущие десять лет число членов Национальной ассоциации риелторов выросло на 75 процентов), что приводит к снижению среднего заработка в этой отрасли. А когда Элли поняла, что должна отдавать нанявшему ее агентству половину своего комиссионного вознаграждения, она пришла в неописуемый гнев. Ей приходилось отдавать больше, чем осмелился бы требовать любой сутенер!

Наконец Элли поняла, чего бы ей хотелось на самом деле, — продолжить образование. Она могла воспользоваться собственным опытом, приобретенным в процессе построения своего бизнеса, а затем (в случае успешного развития событий) применить новые полученные знания для занятий какой-нибудь другой профессией, способной принести ей огромные деньги без привлечения физического труда.

Какую науку она решила изучать? Разумеется, экономику.

Если вы знаете какую-нибудь жительницу юго-восточной Уганды, собирающуюся родить ребенка в этом году, то молите судьбу, чтобы ребенок не родился в мае. Если же такое произойдет, то примерно с 20-процентной вероятностью у этого ребенка, когда он подрастет, появятся проблемы со зрением, слухом или обучаемостью.

Однако через три года май станет вполне нормальным месяцем для рождения ребенка. При этом опасность не исчезнет, а лишь немного изменится: через три года самым опасным месяцем для рождения ребенка станет апрель.

Что же может служить причиной таких ужасов? Перед тем как вы попытаетесь дать ответ, примите во внимание следующее: сходная тенденция была выявлена на другом конце планеты, в Мичигане. Более того, рождение ребенка в мае в Мичигане может оказаться более опасным, чем в Уганде.

Экономисты Дуглас Элмонд и Бхашкар Мазумдер нашли простое объяснение этому странному и пугающему явлению: рамадан.

В некоторых частях Мичигана, так же как и в юго-восточной Уганде, присутствует значительная доля мусульманского населения. Ислам требует воздержания от еды и питья в течение дня на протяжении всего месяца рамадан. Большинство мусульманских женщин исполняют обряды даже во время беременности; в конце концов, пост требуется держать не круглосуточно. Тем не менее, проанализировав данные за несколько лет, Элмонд и Мазумдер обнаружили, что у детей, находящихся в утробе матери во время рамадана, были велики шансы получить проблемы с развитием после рождения. Их глубина зависела от срока беременности на время рамадана: самые серьезные проблемы наблюдались в случаях, когда на рамадан приходился первый месяц беременности, однако они могли возникнуть, даже если он выпал на восьмой месяц.