Молодая женщина двадцати восьми лет по имени Китти Джено-везе ехала домой с работы. Как обычно, она припарковала машину на парковке железнодорожной станции «Лонг-Айленд». Она жила в районе Кью-Гарденз в Куинсе, примерно в двадцати минутах езды поездом от Манхэттена. Это был приятный район, с опрятными домиками на тенистых аллеях. Район состоял из нескольких многоэтажек и ряда небольших магазинов.

Дженовезе жила неподалеку от магазинчиков, двери которых выходили на Остин-стрит. Вход в ее квартиру был прямо за углом. Она выбралась из машины и закрыла ее; почти сразу же после этого на нее напал мужчина. Он ударил ее ножом в спину. Дженовезе закричала. Нападение произошло практически на оживленной улице Остин-стрит, напротив десятиэтажного жилого дома под названием Моубри.

Убийца, имя которого было Уинстон Мосли, вернулся к своей машине, белому «Корвету», припаркованному примерно в шестидесяти метрах от места нападения. Он развернулся и проехал пару кварталов, быстро исчезнув из вида.

Тем временем Дженовезе смогла подняться на ноги и сделать несколько шагов вдоль здания, в котором находилась ее квартира. Однако вскоре Мосли вернулся. Он изнасиловал ее и вновь ударил ножом, после чего оставил Дженовезе умирать. Потом Мосли сел в свою машину и поехал домой. Как и Дженовезе, он был молодым человеком — двадцати девяти лет — и тоже жил в Куинсе. Его жена была дипломированной медсестрой; они были родителями двоих детей. По дороге домой Мосли заметил, что водитель другой машины, остановившейся на перекрестке, заснул прямо за рулем. Мосли подошел к этой машине и разбудил водителя. Он не оскорбил и не ограбил спящего. На следующее утро Мосли, как обычно, пошел на работу.

Преступление быстро стало печально известным. Это не было связано с тем, что Мосли был психопатом: на первый взгляд он был обычным семейным человеком, который хотя и не имел прежде проблем с правосудием, стал главным героем из ряда вон выходящей истории с убийством и сексуальным насилием. Вопрос был и не в том, что сама

Дженовезе была довольно ярким персонажем: она работала в баре, была лесбиянкой и ранее подвергалась аресту за участие в незаконных азартных играх. Дело было даже не в том, что Дженовезе была белой, а Мосли — черным.

Убийство Китти Дженовезе стало столь печально известным из-за публикации статьи на первой полосе газеты New York Times. Статья начиналась так:

В течение более получаса тридцать восемь респектабельных, законопослушных граждан в Куинсе наблюдали, как убийца преследовал женщину на Кью-Гарденз и три раза атаковал ее, нанося ей удары ножом. Ни один из них не позвонил в полицию во время нападения; лишь один свидетель связался с полицией, но только после того, как женщина уже умерла.

С момента первого нападения до момента смерти жертвы прошло примерно тридцать пять минут. «Если бы нам позвонили сразу же после первой атаки, — сказал один из полицейских, — то женщина осталась бы в живых».

Наутро после убийства полиция провела опрос соседей Дженовезе, а репортер после этого побеседовал еще с несколькими из них. В ответ на вопрос, почему же они не вмешались или хотя бы не позвонили в полицию, соседи отвечали так:

«Мы думали, что это ссора семейной пары».

«Мы подошли к окну, чтобы посмотреть, что происходит, однако свет из нашей спальни падает так, что мы с трудом видим улицу». «Я устал и проспал всю ночь».

Статья была не очень большой — всего около полутора тысяч слов, — однако ее воздействие на общество было моментальным и взрывообразным. Казалось, что тридцать восемь свидетелей из Кью-Гарденз стали ярким примером падения человеческой цивилизации. Политики, теологи и журналисты наперебой упрекали соседей Дженовезе в апатии. Некоторые даже призывали к тому, чтобы адреса соседей были опубликованы и чтобы свершилось правосудие.

Инцидент так глубоко потряс нацию, что на протяжении последующих двадцати лет его анализу было посвящено множество научных исследований. В какой-то момент этот инцидент начали сравнивать с Холокостом3.

В тридцатую годовщину убийства президент Билл Клинтон посетил Нью-Йорк, где произнес несколько слов о преступлении: «Случившееся стало печальным знаком того, что происходило в то время в обществе. Казалось, что каждый из нас не просто находился в опасности, но и оказывался совершенно одиноким»4.

Даже через тридцать пять лет после случившегося этот ужасный инцидент, описанный в популярной книге Малькольма Гладу-элла «Точка кипения», посвященной вопросам социального поведения, представляется типичным примером «эффекта постороннего» (bystander effect). Он говорит о том, что сам факт присутствия множества свидетелей трагедии способен препятствовать вмешательству.

В наши дни, более сорока лет спустя, сага о Китти Дженовезе описывается во всех популярных учебниках по социальной психологии. В одном учебнике даже рассказывается о том, как свидетели «заинтересованно толпились у окон целых полчаса, пока убийца делал свое грязное дело, несколько раз возвращаясь к своей жертве».

Как же могли тридцать восемь человек просто стоять и наблюдать за тем, как их соседка подвергается мучительной смерти? Да, экономисты часто говорят о преследовании каждым из нас собственных интересов, однако не кажется ли вам, что в данном случае стремление соблюсти свои интересы противоречит логике? Неужели наша апатия способна так сильно управлять нашим поведением?