– Отчего же выше?
– отвечаю я - "правильные" взгляды в данном случае, это не больше чем намерение выпустить продукцию. А если вышел брак - то отвечай за это!

– Предлагаете судить писателей за вредительство?

– Зачем?
– удивляюсь я - если кто-то за работу инженера возьмется, и не справится, его в подсобники разжалуют, заготовки таскать, может, лучше получится. Так и тут, если не получается быть писателем - на производство иди. Кстати, товарищ, вашего имени-отчества не расслышала?

– Наш английский гость - влез председательствующий - профессор Исайя Берлин, из Оксфордского университета. Друг СССР, приехал изучать историю русской литературы, и демократического движения - творчество Герцена, Белинского, Чернышевского.

А по-русски говорит чисто! Быстро вспоминаю, что читала про эту фигуру - это верно, что профессор Оксфорда, философ, экономист и литературовед, но в данном случае еще и второй секретарь английского посольства, работающий на МИ-6! Родился в Риге в 1909, в семье капиталиста, не принявшей революции и эмигрировавшей 1921 году в Британию. Философии его не помню, что-то там про свободу как абсолют. Любопытно, а здесь он случайно оказался, или?

– Но все же согласитесь, творческий процесс не равен производству. Творец не может по приказу сесть и написать "Войну и мир". Ему нужна свобода, как необходимость.

– А наших писателей кто-то лишает свободы?
– отвечаю - я кажется, упомянула лишь одно обстоятельство. Если членство в Союзе Писателей подразумевает получение неких благ от государства - то будьте добры государству быть лояльны! А то непорядочно выходит. Не согласен с чем-то - так попробуй издаваться сам, наш закон этого не запрещает... если издатель найдется.

– Вы отлично знаете, что такого изгоя никто не издаст!
– сухо отвечает Берлин - и выходит, что у вас творческие люди лишены свободы. Или издавайся, славословя - или молчи. В то же время в любой демократической стране существует свобода слова. Как сказал Вольтер, "я не согласен с этим человеком - но я готов отдать жизнь за его право высказывать свои убеждения". О нет, я не собираюсь никого переубеждать - но интересуюсь, разве вы не видите, что ваши ограничения приводят к скудости интеллектуальной жизни и обеднению мысли, в конечном итоге?

– А разве у вас иначе?
– спрашиваю я - неужели разрешили бы напечатать того, чье мнение идет вразрез с официальным? Насколько мне известно, в Британии тех, кто выражал даже словом в частной беседе поддержку Гитлеру, ждали реальные тюремные сроки! И ваша свобода разве дозволяет - критиковать свое же правительство?

– Неизбежные ограничения военного времени - ответил англичанин - что до остального, то да, у нас, цинично говоря, имеет место принцип, кто платит, тот в своем праве. Однако же согласитесь, это справедливее, чем диктатура - потому что владеющих достаточными средствами может быть больше, чем руководящих бонз! И собственность безразлична к политическим взглядам - значит, среди заказанных точек зрения неизбежно будет и плюрализм.

Ага, плюрализм в мозгах, это шизофрения! Как в "перестройку" и случилось - но про то английскому гостю знать не надо! В своих заморочках - сами разберемся, без заграничных советчиков! Поскольку, вот не верю ни на копейку в их бескорыстие и беспристрастность!

– Бесспорно, вы, русские, очень талантливый народ - тем временем говорит англичанин - однако же и талантам нужен простор для реализации...

Он говорил еще что-то, слова оплетали как паутина. Так, что мне даже хотелось спать - но в то же время я с удивлением заметила, что отношусь к этому Исайе с растущей симпатией и доверием. Это было неправильно... ой, опять нить потеряла, о чем это я?

– Ань, ты что?
– Лючия дергает меня за руку.

И наваждение ослабевает. Что это было, гипноз? Ах ты сволочь, скандал поднять, или... а вот не смотреть ему в глаза, только на плечо. Понял он или нет, что не получилось?

– Анна Петровна, мне интересно, кто же был автором того множества стихов и песен, вошедших в обиход два-три года назад. Даже в ВУОАП (прим - Управление по охране авторских прав - В.С.) не знают имен, ссылаясь на неких моряков Северного флота или солдат Ленинградского фронта.

– Она ничего вам не скажет!
– заявил подошедший Иван Антонович - а вас я попрошу уйти!

И англичанин как-то вдруг стушевался, и почти убежал. И что же что было? Какая симпатия - лишь брезгливость чувствую, будто меня прилюдно попытались раздеть!

– Видел я подобное в экспедиции в Туркестане - сказал Ефремов - не гипноз, но что-то похожее. Тот, кто там мне это демонстрировал, хвастался, что так можно продать любому самый негодный и ненужный ему товар! Тут главное, не смотреть в глаза. И помогает также резкое движение или шум. И конечно, если вы с самого начала относитесь к "продавцу" не нейтрально, а настороженно. Но каков гусь!