Какое-то время стояло молчание.

– Джентльмены, таким образом, с одной стороны мы в долгосрочной перспективе заинтересованы в превращении Франции в нашего клиента, верного и платежеспособного, с другой же нам жизненно важно что-то получить с них немедленно, как и бульдогу Уинни?
– спросил Рузвельт - что ж, мне кажется, я нашел выход. Чем русские пугают несчастных французов?

– Вот - Маршалл достал газету - "Юманите", рупор парижских коммунистов. Французы, вы вольны выбирать между превращением в протекторат Англии и США, и положением действительно суверенной, нейтральной страны. В первом случае французская экономика попадает под американо-британский контроль, де-факто, ее рынок сбыта будет ограничен частью собственно французского рынка, поскольку янки и англичанам надо будет сбывать свои товары, а с рынка Центральной и Восточной Европы французов просто выкинут, и о рынках колоний тоже придется забыть. Политически же, если Франция станет англо-американским плацдармом в Западной Европе, то точно так же она может превратиться в поле боя будущей войны. И конечно, вы заплатите огромную контрибуцию, о которой уже открыто говорят в Лондоне, а также получите переход собственности в чужие руки, беспошлинный наплыв чужих товаров, разоряющий французского производителя. Что кстати, свидетельствует, насколько русские слабо знают реальное положение во Франции - тот факт, что французские активы в США гораздо больше, чем таковые в Восточной Европе, ну а про "французского производителя" я уже сказал.

– Полагаю, было и то, что не вошло в газеты?

– Именно так, мистер Президент - вступил в разговор Донован - установлено, что часть французской деловой элиты (список лиц и содержание беседы прилагается) через представителей Ватикана вышли на русских и зондировали почву, что им может предложить мистер Сталин. Соглашения не достигли, по уже прозвучавшим здесь причинам. Во-первых, французы категорически не хотят разрушать свой американский бизнес, а это, я повторю, и вложенные активы, и налаженные деловые связи. Во-вторых, со стороны русских пока наличествуют лишь заявления о намерении, проект еще не реализованный, а потому его прибыльность есть неизвестная величина. Хотя русские предъявили не только пряник, но и кнут - пообещав, что об организации колхозов в Шампани и Бургундии речи не пойдет, они тут же объявили, что за французские войска на Днепре и карательные операции в Белоруссии придется заплатить. Цена была названа - половина капиталов, инвестированных в советской сфере влияния плюс юридически оформленное списание всех средств, некогда вложенных в Российскую Империю, совмещенное с возвратом царского золота - примечательно, что был даже торг, следует ли французам платить проценты с этого золота, в итоге русские милостливо согласились снять это требование. Да, "пряником" еще было обещание Советов приложить все усилия для минимизации англо-американских контрибуций, допуск французских товаров на контролируемые СССР рынки, и предложение стать основным торговым мостом между русскими и англосаксами. И гарантии военной безопасности Франции - в виде заключения договора о ненападении между Францией, СССР и Германией, подкрепленного вступлением французских и бельгийских концернов в проталкиваемый русскими Европейский союз угля и стали.

– Что ж, джентльмены, мы покажем зарвавшемуся Джо что такое игра в высшей лиге - сказал Рузвельт - поскольку официального оглашения нашей позиции по французскому вопросу еще не было. Завтра по закрытым дипломатическим каналам до французов дойдет информация, что в Правительстве США борются две точки зрения: одна, уже известная им, от мистера Моргентау, ограбить так, что Бисмарк покажется благотворителем, и вторая, более разумная, "Франция, это витрина, бастион и торговый мост западного мира". И пусть в Париже решают: или они принимают сторону русских, тогда у нас берет верх первый вариант, и еще мы спускаем с цепи английского бульдога - останется ли после во Франции что-то дороже пяти центов, это большой вопрос, и Сталин никак им не поможет, не защитит, просто потому, что во-первых, это наша зона, с нашими войсками и администрацией, а во-вторых, мы ведь тогда можем потребовать контрибуции с Германии, с чего это русские ведут там свои дела в одиночку? Или же французы принимают наши условия - причем в обмен на то же самое, что обещали им русские: минимум платы британцам, допуск на американский рынок (как я сказал, товаров к нам они практически не экспортируют, а с их уже вложенными активами выйдет просто сохранение статус кво), предложение стать торговым мостом между западом и востоком (но уже на наших условиях, и что-то мне кажется, русские не будут категорически против), ну и гарантия безопасности в виде договора о взаимной защите с США (законное основание для наших военных баз на французской территории). Вот только наше предложение, в отличие от русского, будет иметь твердое обеспечение. И я готов держать пари, что французы согласятся - сороковой год показал, что они очень благоразумный народ.

– Все хорошо, но какая-то плата нам необходима сейчас - упрямо сказал Моргентау - может, не в таком размере, как по худшему варианту, но все же...

– Генри, мы же джентльмены - напомнил Рузвельт - которые сами устанавливают правила. После того, как выбор будет французами сделан, всегда можно что-то изменить, а уж найти предлог... Помнится мне, сами галлы так же поступали в захваченных колониях: увеличивали подати, возлагаемые на население, не сразу а постепенно, во избежание бунта. Может быть это и не потребуется, если все же сумеем бюджет и так свести. В конце концов, сами французы не отказываются от того, что они, как Еврорейх, должны что-то заплатить победителям? Пусть платят!

– Англичане будут категорически недовольны - сказал Хэлл - в этом варианте, они решительно за бортом, не получают ничего.

– С учетом того, сколько они нам должны, их возражения просто неуместны - ответил Рузвельт - и если бедный Уинни станет жаловаться на пустую казну, мы поможем ему кредитом, как добрые христиане. Есть еще вопросы?

– На кого во Франции ставим?
– спросил Уоллес - Тассиньи слишком "пробританская" фигура.

– А чем вам не нравится Де Голль?
– спросил Рузвельт - мне он показался вполне разумным человеком. И если он будет с нами с самого начала - значит, уже не сможет быть против нас. Хотя если он не согласится, будем искать замену.

Из доклада Госдепартамента - Президенту США. 4 декабря 1944 года. (после вошел в историю как "Французский меморандум").

Проведение "плана Моргенау" по отношению к Франции, при кратковременной выгоде для финансов и экономики США, влечет за собой значительные политические, экономические и военные трудности в будущем.

Существенным является то, что Франция - в недавнем прошлом Великая Держава, одна из старейших европейских стран, и одно из первых буржуазных государств, с высокой культурной репутацией. И отнестись к ней с чрезмерной и несправедливой жестокостью - значит повторить ошибку даже не Версаля 1919 года, а Гитлера, объявившего всех людей "не арийской расы" вторым сортом, тем самым вызвав всеобщее фанатичное сопротивление, наиболее наглядно проявившееся в России. В последующем будет трудно объяснить ценности американского образа жизни, народам Германии, севера Италии, и Восточной Европы - увидевшим, что стало с французами. Напротив, европейцы (вошедшие в советскую зону влияния), будут убеждены, что "дикие туземцы" для нас начинаются уже за Английским каналом - и что всякий, кто не англосакс, тот в нашем понимании, человек второго сорта. Что без сомнения, будет усилено коммунистической пропагандой - а вот наша пропаганда для данной аудитории будет чрезвычайно затруднена, если вообще возможна.

При этом следует отметить, что наша пропаганда, даже при максимально возможной эффективности внутри Франции (полное подавление у французов воли к сопротивлению, принятие существующего положения), за пределами Франции даст обратно направленный эффект.

Также следует учесть обременительность для США содержание многомиллионной армии в мирное время. Оттого возможность переложить хотя бы часть этого груза на плечи сателлитов становится жизненно необходимой для американской национальной безопасности. Однако жестокий, фактически оккупационный режим во Франции, полностью исключит использование в наших интересах военно-промышленного и мобилизационного ресурса этой страны - напротив, потребует дополнительных затрат на поддержание порядка. Которые, будучи постоянными (содержание во Франции группировки Армии США, достаточной для ведения боевых действий против СССР и Германии, а также подавления внутренних беспорядков) быстро превзойдут разовую выгоду от "плана Моргенау".

В то же время, превращение Франции в "парадную витрину свободного мира" даст значительный полезный эффект.

Альтернативы Франции в этом нет. Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия - слишком малы. Югоиталия и Испания - имеют специфические проблемы с менталитетом (сильное и не полностью лояльное нам влияние Католической Церкви, склонность населения к независимости). В то же время превращение Франции в образцовую капиталистическую страну позволит не только пресечь дальнейшее распространение в Европе коммунистической идеологии, но и, при соответствующей пропаганде, влиять на электорат стран русской зоны, и даже СССР.