КамАЗ вновь взревел двигателем и устремился в обнаруженную брешь. Грузовик прошел среди окруженных забором деревьев полсотни метров, миновал ещё один пролом и вышел ко двору многоподъездной многоэтажки. В темноте здание казалось нетронутым и безлюдным.

– Во двор не суйся! – капитан напряженно вглядывался в освещенную фарами часть двора, держа наготове автомат. – Объезжай за домом! После него должен быть проспект!

Грузовик обогнул многоэтажку, снес пару шлагбаумов и какое-то ограждение, прошел метров сто и попал на опоясывающую двор неширокую автомобильную дорогу, местами перегороженную беспорядочно брошенными автомобилями. По ней наконец-то удалось выбраться на проспект, и КамАЗ, расталкивая попадающиеся на пути машины и переваливая через газоны, развернулся в сторону центра города.

– Теперь прямо, никуда не сворачивая, – капитан всмотрелся в стоящие вдоль проспекта дома. Некоторые здания были охвачены пожаром, в некоторых пылали только отдельные этажи или квартиры, но на ночных улицах не было видно ни души. – Дорога выходит прямо к Кремлю. Время?

– Минус пятьдесят шесть! – Чук прибавил газа, и грузовик помчался по проспекту, объезжая попадающиеся на пути неподвижные автомобили с распахнутыми дверьми. Машин на дороге, вопреки ожиданиям, оказалось немного, и КамАЗ держал неплохую скорость. Капитан не сводил взгляда с проносящихся мимо домов. Почти каждое здание несло на себе следы пожаров, множество окон зияло разбитыми стеклами, иного освещения, кроме пожаров, не имелось. И нигде не было видно никаких признаков жизни. Мутанты словно растворились в ночном мраке, время от времени прорезаемом глухим треском далеких пулеметных очередей.

– Ё-моё, кажется, приехали… – уныло протянул Чук, сбрасывая скорость. – Дальше не пролезем…

Проехать по пустому проспекту удалось едва километра три. Далее проспект пролегал под автомобильной эстакадой и переходил в мост, уходящий в сторону Москва-реки. Мост был наглухо забит столкнувшимися машинами, дальний свет фар выхватывал из темноты бесконечную пробку, теряющуюся во мраке. Пересечь реку и добраться до центра этой дорогой было невозможно.

– Время? – капитан торопливо извлек из кармана разгрузки запаянную в пластик карту.

– Минус пятьдесят три! – доложил боец. – Товарищ капитан, может, по бездорожью объехать?

– Там река впереди, – поморщился офицер. – Она через весь город петляет и делит его надвое.

– Я в Москве два раза всего был, – Чук остановил грузовик и вглядывался в капитанскую карту через лицевой щиток противогаза. – Город плохо знаю…

– Карту надо было изучать! – осадил его офицер. – По сторонам смотри! Вдруг появится кто! – Он склонился над картой. – Хорошо, что карта бумажная… В этих гребаных перчатках на сенсор хрен нажмёшь… тут на спусковой крючок палец чудом попадает… какой козёл сделал их одного-единственного размера на всех… Так! Есть два пути для объезда: направо, там попадём на Ленинский проспект и далее до Кремля почти что по прямой. Либо налево, до Бережковской набережной, и по ней до моста на Новый Арбат. Он тоже к Кремлю выходит. Я думаю, надо налево. Справа мостов больше, и дорога идет через плотную застройку. Можем попасть на мосту в такую же свалку, только ещё с толпой мутантов. А по набережной домов меньше, да и мост к Новому Арбату я помню, он широкий, больше шансов, что не забит машинами. Короче, Чук, нам надо попасть на Косыгина!

– Это где? – попал в тупик боец. Он увидел злой взгляд офицера и торопливо добавил: – Виноват!

– Это прямо у нас над головой! – капитан ткнул пальцем вверх. – Долбаный проспект, на котором мы застряли, проходит как раз под улицей Косыгина! Сдавай назад и рви налево, пока нас не заметили!

КамАЗ дрогнул, сдвигаясь с места, и покатил назад. На улице Косыгина было темно и пусто, только со стороны охваченной пожаром высотки МГУ доносился треск очередей и гулкие хлопки взрывов. Генерал, когда говорил о том, что зараженные люди пытаются прорваться в подземные Раменки, предупреждал, что у них есть тяжелое вооружение. Судя по звукам, у зараженных даже танки имеются. Что не удивительно, если учитывать, что стало с подразделениями внутренних и прочих войск, отряженными для обеспечения порядка и спокойствия в столице. В воздух над невидимым в ночи горизонтом взмыла вереница трассирующих снарядов от автоматической пушки БМП и исчезла за проносящимися мимо КамАЗа деревьями. Поблизости же царили тишина и чернильный мрак. Вокруг вместо домов росло множество деревьев, освещения не было никакого, и казалось, что грузовик идет не через центр Москвы, а через центр какого-нибудь крупного парка, даже брошенные среди дороги машины попадались редко.

Капитан подумал, что маршрут выбрал правильно, и нервное напряжение, не отпускающее мозг с момента первого выстрела, немного ослабло. Он попытался подавить страх, порождающий сумбур в мыслях. Нельзя так хаотично соображать, нельзя! До сих пор он командовал группой не самым лучшим образом, нужно работать грамотно! Страх страхом, а работа – работой, иначе не выжить. На память пришли слова инструктора из учебного центра ГРУ, в котором он проходил дополнительную подготовку будучи старлеем: «думай не о том, как не умереть, а о том, как умереть наиболее результативно. В результате эффективность будет выше и шансов выжить больше». Инструктор тот был со странностями, один его позывной чего стоил – «Тринадцатый». Не каждый рискнет так назваться. Но спорить с ним было довольно больно, да и подготовку немолодой грушник давал серьёзную. Поговаривали, что он законченный псих, кровавый маньяк, любит убивать ножами, потому что так приятнее, и собственное начальство его, скажем так, немного опасается…

Наверняка почти всё это было байками, но сейчас капитан не отказался бы от ещё одной такой доподготовки. Тот инструктор всю жизнь воевал, а вот его боевой опыт ограничивался парой командировок на Северный Кавказ да черноморский курорт, где довелось и пороху понюхать, и смерти в лицо взглянуть, но в действительно серьезные боевые столкновения с потоками кровищи и десятками убитых вступать не приходилось… Капитан болезненно поморщился. Он уже чуть не провалил задание и потерял двоих бойцов. По собственной ошибке, нельзя было заводить группу в зеленку, раз мутанты отлично видят в дыму и темноте. Краб же предупреждал, что они видят, но в тот момент капитан списал его вопли на вызванную страхом панику. Если и дальше он будет командовать так тупо, то вся группа достанется мутантам на обед. Половина боекомплекта и кислородного запаса уже израсходована, а они даже до Кремля не добрались. А ведь потом возвращаться обратно, да ещё с гражданским. Сто против одного, что доктор Иванов не умеет бегать в противогазе и ОЗК, и нам всем ещё очень повезет, если он вообще умеет бегать… Всё, пора прекращать нытьё! Капитан решительно взял себя в руки и полез в карман разгрузки. Покопавшись, он достал мобильный телефон и поднес его к тактическому фонарю.

– Есть связь, товарищ капитан? – мгновенно встрепенулся Чук. – Мне бы домой позвонить…

– Сети нет вообще, – офицер с досадой скривился. – Мобильные сети накрылись вместе с электричеством. – Он сунул мобильный обратно. – Сколько у нас солярки?

– Полтора деления, – боец бросил взгляд на топливный датчик. – Хватит туда и обратно.

– Хорошо, – оценил капитан и вышел в эфир: – Краб, я – Кэп! Что там у вас?

– Пока тихо, – ответили из кузова. – Темно вокруг, хоть глаз выколи, и мобильник не ловит!