–– Это юридически оформленная продажа.

–– Продажа и покупка простаков незаконны уже больше двух лет...

–– Вы шутите, –– настаивал Варвар Майк. –– Он же простак.

–– Я понимаю, что вы путешествовали, но ваша обязанность состоит в том, чтобы ознакомиться с изменениями в законодательстве после своего возвращения в страну...

–– Этот маленький змееныш-подменыш прокладывает себе дорогу к трону, –– выложила Трикси, шлепнув выставленный палец Алексы, –– и первое, что он сделает...

Лицо Алексы стало таким красным, как ее платье, но она очень тихо и спокойно произнесла:

–– Если вы придираетесь к политике Его Величества, вы можете обратиться к нему с прошением. Он принимает по четвергам. Я слышала, в наши дни довольно легко подать прошение из тюрьмы.

–– Кто-то должен... –– начала Трикси.

Варвар Майк шикнул на нее, прежде чем она смогла закончить.

–– Тише, Трикси.

Это было забавно, ведь несмотря на то, что заклинание Варвара Майка все еще было активно – оно затуманило пространство вокруг рта и горла Трикси – я все еще ее слышала. Не громко, это походило на подслушивание через зефир, но голос был ее. Она многое вывалила, и я не уверена, что услышь это агент короля, то это сошло бы ей с рук. Она твердила, что он обманщик и вор, что корона не принадлежит ему, и что это их работа – исправить заблуждения, и после того, как они покончат с маленьким восьмилетним королем, они вернутся... – потом последовало словосочетание, которое я, как предполагается, никогда не должна говорить. Я поглядела на других детей. По лицу Фрэнсис очевидно, что она тоже слышала Трикси.

–– Пожалуйста, прошу простить мою подругу, –– сказал Варвар Майк. –– Иногда ее энтузиазм берет верх над разумом.

–– Ей не мешало бы поучиться сдержанности, –– ответила Алекса.

Варвар Майк кивнул и сказал, что они были за границей, и знаем ли мы, как тяжело жить самостоятельно, далеко от государства, далеко от людей, но они с Трикси все еще держались за Фреда мертвой хваткой. Алекса следила за ситуацией молча, что никогда не являлось хорошим знаком. Забавно, но пока Варвар Майк говорил и говорил, что они вели уединенный образ жизни, и раз уж они порастеряли лоск, то это не преступление, но я-то слышала не это. То есть и это я тоже слышала, но вдобавок я уловила низкий, тихий голос Варвара Майка, мягкое перешептывание только между ним и Трикси.

–– Ты устраиваешь диверсию, а я беру мальчика.

А она ответила:

–– Файербол?

–– Немного тоньше, крошка.

Я поглядела на Питера, который сжимал и разжимал руки, его кулаки были белыми, потом перевела взгляд на Фреда, лицо которого было покорным и белым, на Фрэнсис, которая играла с краем ковра, будто ничего не слышала. Но мы все слышали. Я знала это.

–– Алекса? –– выпалила я прежде, чем успела подумать. –– Что такое диверсия?

Итак, «сила» магии не означает иметь много сил... и быть в состоянии взорвать леса или квартал города. Это только одна сторона медали. Другая сторона – это контроль, техника, изящество и скорость.

Алекса владела обеими.

Ветер остановился. Все остановилось. Варвар Майк медленно потянул Фреда к себе, будто он двигался через сироп, и я увидела, как медленные тлеющие угли замерцали между рук Трикси. Папа покачнулся вперед, его руки разрезали воздух, борясь с пространством. Деревья вокруг нас протянули свои ветви медленными, сонными движениями. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что сделала Алекса: она замедлила время, пропустила его через пальцы как ленту и зажала его на пару секунд.

Потом она схватила Фреда и выдернула его из рук Варвара Майка одним плавным движением, пихнула его к нам так быстро, что ее платье и волосы, казалось, задвигались как при замедленной съемке. Питер и я схватили Фреда за руки, когда тот наполовину поднялся, наполовину подскочил на ковер, Фрэнсис отодвинулась, чтобы дать ему место. Он рассмеялся. Мы все рассмеялись, особенно, когда увидели лица приключенцев, поскольку те поняли, что Фред исчез. Мы видели растерянность, воспоминание, что он не волшебник, а затем понимание, когда время наконец настигло их. Но к тому времени Алекса прыгнула на наш ковер, подол ее юбки порвался, когда она рванула слишком быстро, папа помог ей и поднял нас в воздух.

В следующее мгновение время снова пошло, мир вокруг нас помчался вперед, облака замелькали, а кисточки ковра затрепетали так отчаянно, что я была удивлена, как это они не оторвались. Было странно видеть судорожные движения папы, когда он усаживался поудобнее, слышать его писклявые, высокие восклицания. Земля мелькала участками коричневого и зеленого цвета и...

А затем действительность вернулась, когда раздался гром, и ковер резко стал медленно и легко парить. Фрэнсис застонала и схватилась за живот. Фред все еще смеялся, немного дрожа, он держался за Алексу, будто не мог отпустить ее. Алекса обняла его и улыбнулась нам.

–– Вы как?

–– Мы в порядке. А ты? –– начал папа.

–– Обо мне не беспокойся. –– Алекса твердыми руками отряхнула рукава и юбку.

–– Мы должны вызвать полицию, –– сказал папа.

Алекса кивнула.

–– Баранья башка и Трикси, вероятно, сбежали в ту же секунду, когда увидели, что мы ушли, но ты прав.

–– Не упоминайте нас, –– сказал Питер. –– Они не придут, если будут думать, что это из-за простаков. Скажите им, что они напали из-за нормальных людей.

–– Я скажу им правду, –– сказала Алекса. –– И они выполнят свою работу.